Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: переводы (список заголовков)
11:04 

lock Доступ к записи ограничен

Вселенная без меня уже не та... (с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
19:07 

"Комикс-кодекс" 1954 года

Вселенная без меня уже не та... (с)
Вот через что приходилось пройти несчастным авторам американских комиксов в 50-х и 60-х годах.
Только нашим депутатам не показывайте!
cbldf.org/the-comics-code-of-1954/

Общие стандарты, раздел А


1. Запрещается изображать преступления таким образом, чтобы у читателей возникала симпатия к преступнику, недоверие к силам обеспечения правопорядка или желание подражать преступникам.
2. Запрещается подробно описывать методы и процессы, используемые при совершении преступлений.
3. Запрещается изображать полицейских, судей, государственных служащих и общественные учреждения таким образом, чтобы вызывать у читателя неуважение к органам власти.
4. Преступление нужно изображать как мерзкое и неприятное деяние.
5. Запрещается изображать преступников привлекательными или занимающими такое положение, которое может заставить читателей им подражать.
6. Добро всегда должно побеждать зло, а преступник - быть наказан за свои злодеяния.
7. Сцены излишней жестокости запрещены. Сцены жестоких пыток, излишних и необязательных боев с применением холодного и огнестрельного оружия, физических страданий и отвратительных преступлений запрещены.
8. Запрещается изображать уникальные или необычные методы скрытного ношения оружия.
9. Не рекомендуется изображать гибель сотрудников сил правопорядка в результате действий преступника.
10. Запрещается подробно изображать похищение людей. Похититель никогда не должен получать прибыли от своего злодеяния. Преступник или похититель обязательно должен быть наказан.
11. Слово "преступление" на обложке не должно превышать по размерам другие слова в названии и ни в коем случае не должно быть единственным словом на обложке.
12. Рекомендуется соблюдать умеренность в употреблении слова "преступление" в заголовках и подзаголовках.

Общие стандарты, раздел Б

1. В названии журнала комиксов не должно быть слов "horror" или "terror".
2. Запрещены любые сцены ужасов, излишнего кровопролития, кровавых преступлений, разврата, похоти, садизма или мазохизма.
3. Запрещены любые мрачные, неприятные, отвратительные иллюстрации.
4. Истории, связанные со злом, можно публиковать только в том случае, если автор намеревается проиллюстрировать моральную проблему. Зло ни в коем случае не должно быть представлено привлекательным или таким образом, чтобы ранить чувства читателя.
5. Запрещены любые сцены или инструменты, связанные с ходячими мертвецами, пытками, вампирами и вампиризмом, каннибализмом и оборотничеством.

Общие стандарты, раздел В

Запрещены все элементы или техники, явно не упомянутые в списке, но противоречащие духу и намерению кодекса и считающиеся нарушением хорошего вкуса или порядочности.

Диалоги
1. Запрещаются богохульства, ругательства, непристойности, вульгаризмы, а также любые слова или символы, которые приобрели нежелательный смысл.
2. Особое внимание должно уделяться избеганию слов, обозначающих физические недостатки или увечья.
3. Сленг и профессиональный жаргон допустимы, но избыточное употребление не рекомендуется, и грамматика, если это возможно, должна быть верной.

Религия
1. Запрещаются насмешки или издевательства над любой социальной группой по религиозному или расовому признаку.

Костюмы
1. Обнажение тела в любой форме запрещено, равно как и эксгибиционизм.
2. Непристойные или сладострастные иллюстрации, а также соблазнительные позы недопустимы.
3. Все персонажи должны носить одежду, допустимую в обществе.
4. Женщин нужно изображать реалистично, без преувеличения каких-либо физических качеств.
ПРИМЕЧАНИЕ: любые запреты, связанные с костюмами, диалогами и рисунками, одинаково применимы и к обложке, и к содержимому журнала комиксов.

Брак и секс
1. К разводу запрещается относиться с юмором и изображать его в качестве желаемого результата.
2. Запрещаются любое изображение тайных сексуальных связей, даже в виде намеков. Жестокие любовные сцены и сексуальная ненормальность недопустимы.
3. Нужно воспитывать уважение к родителям, моральному кодексу и достойному поведению. Сочувственное понимание проблем любви не дает права на преувеличенно-искаженное изображение.
4. В романтических историях нужно подчеркивать ценность семейного дома и святость брака.
5. Запрещается изображать страсть или романтический интерес таким образом, чтобы стимулировать этим низкие, примитивные эмоции.
6. Запрещается любое изображение или даже намек на соблазнение или изнасилование.
7. Строго запрещаются любые сексуальные извращения и даже намеки на них.

@темы: Переводы

22:47 

Интересная статья

Вселенная без меня уже не та... (с)
Против "силы воли". Сила воли - это опасная, устаревшая идея, от которой надо избавиться
Карл Эрик Фишер

Томас (имя изменено) - очень успешный юрист со сдержанными манерами, который беспокоился из-за пристрастия к спиртному. Когда он пришел ко мне на сеанс психотерапии, он пожаловался, что выпивал по шесть-семь рюмок вина за ночь; он уже начал скрывать свое пристрастие от семьи и начал ощущать его воздействие на работе. Мы обсудили стратегии лечения, затем я назначил еще один сеанс. Через две недели он вернулся в полном отчаянии: он как пил, так и продолжил пить.

"Я просто не смог пить меньше. Мне не хватило силы воли".

Другой мой пациент, Джон, тоже пришел ко мне, надеясь справиться с алкоголизмом. На нашей первой встрече мы обсудили возможный подход - умеренное потребление, не выше определенного лимита. Но через месяц он вернулся ко мне и сказал, что передумал и теперь спокойно относится к своей привычке. Жена, конечно, не всегда рада, видя его пьяным, сказал он, да и похмелье бывает довольно жесткое, но в семье у него все нормально, да и никаких значительных проблем в жизни алкоголь ему не доставляет.

С абстрактной точки зрения Джон и Томас похожи. Они оба поддались на краткосрочные искушения и не смогли выполнить поставленные перед собой цели. Но Томас приписал этот результат проблемам с силой воли, а вот Джон о силе воли не говорил вообще ни слова. И Джон, и Томас справились со своими проблемами, но очень по-разному.

Большинству людей комфортнее покажется история Томаса. Они согласятся с его самодиагностикой (у него не хватает силы воли) и даже, может быть, назовут ее трезвой и смелой. Кроме того, многие заподозрят, что Джон просто занимается самообманом, скрывая реальную проблему. Но подход Томаса заслуживает такого же скептицизма, как и подход Джона. Вполне возможно, что Томас просто соблазнился той почти мистической аурой, которую современная культура создала вокруг идеи "силы воли" - идеи, которая, по сути, работает против него.

Отказ от идеи "силы воли" может показаться абсурдным для большинства пациентов и терапевтов, но я, практикующий психиатр, работающий с вредными привычками, и ассистент профессора клинической психиатрии, отношусь к самой концепции силы воли со все большим скептицизмом, и меня немало беспокоит одержимость самопомощью, сопровождающая эту идею. В книгах и блогах много рассказывают о том, как "улучшить самоконтроль" или даже "повысить силу воли с помощью медитаций", но новые исследования показывают, что некоторые идеи, лежащие в основе "самоконтроля", неверны.

Если говорить на более фундаментальном уровне, то общее, монолитное определение силы воли отвлекает нас от более специфических определений самоконтроля, а это поддерживает вредные мифы - например, миф о том, что сила воли конечна, и ее можно израсходовать. Перефразируя философа Неда Блока, сила воли - это "идея-полукровка", обозначающая широкий и часто не очень связный набор когнитивных функций. Чем внимательнее мы приглядываемся, тем более шаткой кажется эта концепция. Пришло время избавиться от нее полностью.

Идеи о силе воле и самоконтроле глубоко укоренились в западной культуре - по крайней мере со времен раннего христианства, когда богословы вроде Блаженного Августина выдвинули идею свободы воли, чтобы объяснить, как грех может сочетаться со всемогущим божеством. Позже, когда философы отошли от религии, мыслители эпохи Просвещения, в частности, Давид Юм, пытались примирить идею свободы воли с зарождавшимся научным детерминизмом.

Конкретно концепция "силы воли", впрочем, появилась только в викторианскую эпоху - об этом пишет современный исследователь психологии Рой Баумейстер в книге Willpower: Rediscovering the Greatest Human Strength. В XIX веке, когда религия продолжала сдавать позиции, население резко выросло, а нищета широко распространилась, в обществе стали тревожится, сможет ли растущий низший класс поддерживать пристойные моральные стандарты. Самоконтроль превратился для викторианцев в одержимость, которую лишь поддерживали популярнейшие публикации вроде Self-Help (1859), книги, проповедовавшей ценности "самоотречения" и неустанного усердия. Викторианцы позаимствовали идею у промышленной революции и заявили, что сила воли - это вполне реальная сила, которая управляет нашим двигателем-самоконтролем. Те, у кого силы воли недостаточно, достойны лишь всякого презрения. Впервые слово "willpower", по данным Оксфордского словаря английского языка, было употреблено в 1874 году - то было моралистическое беспокойство из-за употребления алкоголя: "Пьяница... чья сила воли и моральная сила потерпели поражение в борьбе с деградировавшим аппетитом".

В начале XX века, когда психиатрия стремилась, чтобы ее признали легитимной, научно обоснованной отраслью, Фрейд выдвинул идею "суперэго". Суперэго - это самый близкий психоаналитический родственник силы воли, представляющий собой критическую и морализаторскую часть разума, на которую влияли родители и общество. Суперэго играет роль в основных функциях самоконтроля - расходует психическую энергию, чтобы противостоять иду, - но еще оно участвует в более глобальных этических и ценностных оценках. О Фрейде обычно говорят, что он отбросил викторианские нравы, но суперэго - это квазинаучное продолжение викторианского идеала. В середине века Б.Ф. Скиннер предположил, что не существует никакой внутренней свободы, позволяющей контролировать поведение. Академическая психология обратилась к бихевиоризму, а понятие "силы воли" из науки практически выбросили.

На этом история "силы воли" могла бы закончиться, если бы позже не случились неожиданные открытия, которые снова пробудили интерес к изучению самоконтроля. В 1960-х годах американский психолог Уолтер Мишель решил проверить, какими способами дети боролись с желанием немедленного удовлетворения, и провел знаменитый "эксперимент с зефиром". Юным подопытным предложили выбрать: одна зефиринка прямо сейчас или две, но потом. Лишь через много лет, когда до него дошли рассказы, каких успехов добились некоторые его бывшие подопытные в школе и на работе, он решил найти их и составить статистику достижений. Оказалось, что дети, лучше сопротивлявшиеся искушению, позже получали более хорошие оценки в школе. Это открытие снова привлекло внимание ученых к идее "самоконтроля" - именно так силу воли обычно называют в психологических исследованиях.

Кроме того, эти исследования заложили фундамент под современное определение силы воли; и в академической, и в популярной прессе силой воли называют способность к мгновенному самоконтролю - подавлению мимолетных импульсов и желаний. Или, по определению Американской психологической ассоциации в недавнем докладе, "способность сопротивляться краткосрочным искушениям, чтобы достичь долгосрочных целей". Обычно эту способность представляют как дискретный, ограниченный ресурс, который можно в буквальном смысле израсходовать, как запас энергии. Концепция ограниченного ресурса, похоже, происходит из иудеохристианских идей о сопротивлении грешным желаниям, к тому же она представляет собой естественную аналогию другим физическим функциям: силе, выносливости, дыханию. В девяностых психолог Рой Баумейстер провел ключевой эксперимент, демонстрирующий так называемое "истощение эго": нескольких студентов попросили сопротивляться желанию поесть свежеиспеченного шоколадного печенья и вместо этого съесть немного редиски, а другим разрешили есть столько печенья, сколько вздумается. Студенты, которых заставили проявить самоконтроль, позже хуже выполнили другие психологические тесты, что, казалось, говорило о том, что они израсходовали некий конечный когнитивный ресурс.

Исследования, подтверждающие истощение эго, были повторены десятки раз, породив немало книг-бестселлеров (в том числе вышеупомянутую Willpower самого Баумейстера) и бесчисленное множество исследовательских программ. Но проведенный в 2015 году метаанализ исследований, в том числе некоторых ранее неопубликованных, нашел в них немалую долю "публикационной необъективности" и очень мало доказательств существования явления "истощения эго". Затем психологи провели международный эксперимент на истощение эго, в котором участвовали более 2100 человек из разных стран. Недавно опубликованные результаты не дали никаких доказательств того, что истощение эго существует. Оно оказалось очередной жертвой кризиса повторяемости в психологии.

Если истощения эго действительно не существует, то остается лишь поразиться, насколько глубоко идея успела укорениться до того, как более тщательные исследования опровергли допущения, на которых она основывается. Кроме того, история о взлете и падении этой идеи показывает, что неверные предположения о силе воли не просто ошибочны - они могут быть и вредны. Другие исследования показали, что личная вера в силу воли сильно влияет на самоконтроль: подопытные, верившие в истощение эго (в то, что сила воли - ограниченный ресурс), в течение эксперимента контролировали себя все хуже, а вот люди, которые в истощение эго не верили, контролировали себя одинаково. Более того: если подопытных в начале исследования с помощью манипуляции заставить поверить в истощение эго, предложив заполнить специально подготовленную анкету, они тоже начинают хуже себя контролировать.

Впрочем, проблемы с современной идеей силы воли не исчерпываются одним только истощением эго. Распространенные академические упрощения, связанные с силой воли, тоже попали под атаку. В широко цитируемой статье 2011 года Кэнтаро Фудзита призвал психологов перестать называть "самоконтролем" лишь усилия по подавлению желаний и попросил рассматривать эту концепцию шире, с точки зрения долгосрочной мотивации. Например, некоторые бихевиоральные экономисты утверждают, что самоконтроль - это не просто сдерживание кратковременных импульсов, а своеобразные "внутриличностные переговоры": "Я" человека состоит из нескольких независимых систем принятия решений, которые часто конфликтуют между собой. Такая модель хорошо описывает изменение приоритетов и мотиваций со временем - именно так и произошло с моим пациентом Джоном, который вполне может сказать, что просто по-иному оценил свои проблемы со спиртным, учтя сложное взаимодействие достоинств и недостатков.

Еще один аспект самоконтроля, на который редко обращают внимание, - регулирование эмоций, отрасль психологии, пережившая в последние несколько десятилетий взрывной рост; количество цитируемых статей растет примерно в пять раз каждые пять лет, начиная с 1990 года. Этот компонент самоконтроля игнорируется, потому что в современных обсуждениях силу воли считают чем-то вроде напрягающейся мышцы. Впрочем, с интуитивной точки зрения должно быть ясно, что по крайней мере некоторые проявления силы воли имеют эмоциональную природу: сдержаться и не накричать на надоедливого родственника - это совсем не то же самое, что сдержаться и не притронуться к бутылке. Эмоциональное саморегулирование - это сложная функция, и, как мы уже давно знаем в психотерапии, попытки сознательно управлять эмоциями с помощью грубой силы обречены на провал. Регулирование эмоции включает в себя такие навыки, как перенос внимания (отвлечение), модулирование физиологической реакции (глубокие вдохи), способность вынести и переждать прилив негативных чувств и рефрейминг - "изменение рамок вопроса".

Парадигматический пример "изменения рамок" - явление "временнОй скидки": люди отказываются от сравнительно больших наград "когда-нибудь потом" в пользу более маленьких, но прямо сейчас. Если человеку предложить 5 долларов прямо сейчас или 10 - через месяц, многие совершенно нелогично выберут немедленное удовлетворение. Но когда рамки вопроса меняются таким образом, что выбор предстает в явном виде - "Хотите получить 5 долларов прямо сейчас и 0 долларов через месяц или 0 долларов прямо сейчас и 10 долларов через месяц?", - люди чаще выбирают большую отложенную награду. Исследования показывают, что изменение рамок вопроса подталкивает испытуемых выбрать отложенную награду, потому что разные версии вопроса запускают разные когнитивные процессы. В исследовании с нейровизуализацией, когда в вопросе прямым текстом упоминается 0 долларов, ослабевает не только активность наградной системы мозга, но и активность в дорзолатеральной префронтальной коре (этот участок коррелирует с усилиями по самоконтролю). Сознательное изменение рамок вопроса - это, безусловно, проявление силы воли, только вот под общепринятое понимание термина такие действия не подпадают. Вместо того, чтобы тратить силы на борьбу с импульсивными желаниями, этот вид силы воли позволяет просто представить проблему по-другому и избежать борьбы вообще.

Все эти скрытые аспекты силы воли ставят под вопрос всю академическую концепцию термина. Как говорится, куда ни кинь - всюду клин. Либо наше определение силы воли сужено и упрощено до полной бесполезности (как в исследовательском, так и в бытовом смысле), либо ему следует позволить и дальше существовать как неточному термину, описывающему несвязный набор различных умственных функций. Возможно, сила воли - это просто донаучная идея, родившаяся из общественного мнения и философских размышлений, а не исследований, и успевшая глубоко укорениться до того, как стала возможна ее тщательная проверка. Термин сохранился и в современной психологии, потому что он занимает наше воображение: образ силы воли как "мышцы" подходит под ограниченный набор примеров, например, сопротивление страстным желаниям, кроме того, эта аналогия поддерживается социальными ожиданиями, которые появились еще в эпоху викторианского морализаторства. Но эти идеи имеют и пагубный эффект: они отвлекают нас от более верного понимания человеческой психологии и даже мешают по-настоящему контролировать себя. Возможно, лучше всего будет вообще отказаться от концепции "силы воли".

Сделав так, мы сможем отбросить немалую часть морального багажа. Идея силы воли позволяет легко навешивать ярлыки: очень легко отказаться от каких-либо социальных сеток безопасности, если бедность - это просто проблема финансовой дисциплины, а здоровье - проблема дисциплины личной. Экстремальный пример - карательный подход к нашей бесконечной войне с наркотиками: мы называем проблемы с употреблением веществ результатом личного выбора. Нездоровое морализаторство проникает даже в обычную "бытовуху". Когда в 1950-х годах в США возникла проблема с мусором, American Can Company и другие корпорации профинансировали кампанию "Пусть Америка будет прекрасной", чтобы отвлечь внимание от того простого факта, что эти корпорации производят огромные количества дешевых, одноразовых и приносящих немалую прибыль упаковок, и вместо этого обвинить покупателей в том, что они мусорят. Моральными обвинениями, основанными на "недостаточной силе воли", бросаться легче всего.

В конце концов, верить в силу воли просто не обязательно. Сейчас, когда я слышу термин "сила воли", у меня в голове зажигается сигнал тревоги, и я стараюсь разобраться в ситуации подробнее. Действительно ли у моего пациента Томаса проблемы с силой воли? Ему, конечно, трудно было совладать с желанием выпить, но вот проблем с позитивной мотивацией у него не было - он по-прежнему очень успешно работал и занимался любительским спортом, выиграв несколько соревнований в Нью-Йорке. Он не мог сопротивляться импульсивному желанию, но при этом мог спокойно придерживаться заданного заранее плана. Некоторые исследователи называют этот навык "самодисциплиной" и отделяют его от контроля над импульсами и сопротивлению искушениям. Какая из этих когнитивных функций - "настоящая" сила воли? Если вы задаете такой вопрос, то уже неправы.

У Томаса в результате все стало хорошо. Когда мы копнули поглубже в проблемы, заставлявшие его пить, стало ясно, что он не осознавал до конца, насколько сильно страдает от стресса. Он не только корил себя, считая, что должен просто заставить себя бросить пить, но и ставил перед собой совершенно нереалистичные цели - как на работе, так и в домашней жизни. Поработав в "большом масштабе" - справившись со стрессом, тревогой и нереалистичными ожиданиями от себя, - он стал меньше пить, причем для этого даже не пришлось прикладывать особых усилий.

А уж о силе воли он не беспокоился вообще.

@темы: Переводы

21:34 

lock Доступ к записи ограничен

Вселенная без меня уже не та... (с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
13:02 

Вот люблю здравомыслящих людей, вне зависимости от идеологических установок.

Вселенная без меня уже не та... (с)
Марк Лилла

Конец либерализма идентичностей

Скажу банальность: Америка стала более разнообразной страной. И это прекрасно. Гости из других стран, особенно тех, которые испытывают трудности с адаптацией различных этнических и религиозных групп, изумляются, как нам это удалось. Не идеально, конечно, но уж точно лучше, чем в любой стране Европы или Азии. Это просто невероятная история успеха.

Но как это разнообразие должно формировать нашу политику? Вот уже почти поколение стандартный ответ либералов звучит так: мы должны понимать и “прославлять” наши различия. Это замечательный принцип моральной педагогики - но он просто катастрофичен как основа демократической политики в нашу идеологическую эпоху. В последние годы американский либерализм впал в моральную панику по поводу расовой, гендерной и сексуальной идентичности, которая исказила послания либерализма и помешала ему стать объединяющей силой, способной к государственному управлению.

Один из многочисленных уроков прошедшей предвыборной кампанией, завершившейся ужасным результатом, состоит в том, что с эпохой “либерализма идентичностей” пора покончить. Хиллари Клинтон произносила прекрасные, воодушевляющие речи об американских интересах в мировой политике и о том, как они связаны с нашим пониманием демократии. Но вот когда дело заходило о внутренних делах, она почему-то теряла это масштабное видение и ударялась в риторику “разнообразия”, на каждом шагу обращаясь конкретно к афроамериканцам, латиносам, ЛГБТ и женщинам. Это было стратегической ошибкой. Если уж вы в Америке упоминаете разные группы населения, то упоминайте их все. Если не упомянете - те, кого забыли упомянуть, почувствуют, что их бросили. Что, как показывают данные, собственно, и произошло с белым рабочим классом и людей с сильными религиозными убеждениями. Ровно две трети белых избирателей без высшего образования и более 80 процентов евангелических христиан проголосовали за Дональда Трампа.

Моральная энергия, окружающая политику идентичности, конечно, принесла и пользу. Позитивная дискриминация изменила и улучшила корпоративную жизнь. Движение Black Lives Matter взывало ко всем американцам, у кого есть совесть. Усилия Голливуда по нормализации гомосексуальных отношений в популярной культуре помогли нормализовать ее и в американской семейной и публичной жизни.

Но фиксация на идентичности в прессе и школе породила поколение либералов и прогрессистов, зараженное нарциссизмом. Они мало что знают о жизни вне своих самопровозглашенных групп и равнодушно относятся к своей главной задаче - обратиться к американцам из самых разных слоев общества. С самого нежного возраста нашим детям говорят, что индивидуальная идентичность - это хорошо, даже еще до того, как у них эта идентичность появляется. Ко времени поступления в колледж многие искренне считают, что дискурс о разнообразии - это и есть весь политический дискурс, но до удивительного мало могут сказать по таким важнейшим вопросам, как классовая система, войны, экономика и всеобщее благо. По большому счету это происходит из-за того, что курс истории в старших классах анахронически проецирует современную политику идентичности в прошлое, создавая искаженное представление о силах и людях, которые сделали нашу страну такой, какая она есть. (Например, достижения движения по борьбе за права женщин вполне реальны и важны, но их невозможно понять, не поняв сначала достижения отцов-основателей США, которые установили систему правления, основанную на гарантии прав.)

Когда молодые люди поступают в колледжи, их сосредоточенность на самих себе лишь поддерживается студенческими группами и профессорами, а также администраторами, работа которых состоит в том, чтобы разбираться с “вопросами идентичности”, всячески подчеркивая их важность. Fox News и другие консервативные СМИ с удовольствием насмехаются над “кампусным безумием”, окружающим подобные вопросы, причем во многих случаях - совершенно оправданно. А это лишь играет на руку демагогам-популистам, которые хотят делегитимизировать образование в глазах тех, кто вообще никогда не учился в университете. Как объяснить среднему избирателю такой “морально неотложный” вопрос, как разрешение студентам колледжей самим выбирать, какими гендерными местоимениями к ним обращаться? Как не смеяться вместе с этим среднем избирателем над шутником из Мичиганского университета, который на соответствующий вопрос в анкете ответил “Ваше величество”?

Кампусное разнообразие в последние годы просочилось в либеральные СМИ, причем, к сожалению, довольно топорным образом. Позитивная дискриминация в пользу женщин и меньшинств в американских газетах и телеканалах стала поразительным достижением общества - и даже в буквальном смысле изменило лицо правых СМИ, когда известность получили журналистки вроде Мегин Келли и Лоры Ингрэм. Но вместе с тем эта позитивная дискриминация, похоже, убедила журналистов и редакторов, особенно молодых, что, сосредоточившись на идентичности, они уже полностью выполняют свою работу.

Недавно во время отдыха во Франции я устроил небольшой эксперимент: целый год читал только европейскую прессу, вообще не касаясь американской. Я хотел попробовать увидеть мир с точки зрения европейского читателя. Но намного более важный урок я получил, вернувшись домой и поняв, как политика идентичности изменила американскую журналистику за последние годы. Как часто, например, рассказывают и пересказывают истории по самому легкому, не требующему особых усилия алгоритму: “Первый (-ая) X, который (-ая) сделал(а) Y”. Увлечение драмами идентичности повлияло даже на репортажи из-за рубежа, которых в целом стало довольно мало - и это печалит. Читать, например, о судьбе трансгендеров в Египте, может быть, и интересно, только вот из этого репортажа американцы не узнают ровным счетом ничего о мощных политических и религиозных силах, которые повлияют на будущее Египта и, косвенно, на наше тоже. Ни одно крупное европейское СМИ сквозь такую призму мировые события рассматривать не станет.

Но самый оглушительный провал “либерализм идентичности” потерпел на уровне предвыборной политики. Национальная политика в здоровые периоды жизни государства должна быть посвящена не “различиям”, а единству. И в ней будет доминировать тот, кто сумеет покорить воображение американцев своим образом “нашей общей судьбы”. Рональду Рейгану это удалось великолепно, кто бы что ни думал о его идеях. Равно как и Биллу Клинтону, позаимствовавшему “методичку” Рейгана. Он отобрал Демократическую партию у крыла, одержимого идеями идентичности, сосредоточил свою энергию на внутреннеполитических программах, которые приносят пользу всем (например, общенациональной программе медицинского страхования), и определил роль Америки в мире после 1989 года. Продержавшись два срока, Клинтон добился многого для самых разных групп, составлявших коалицию демократов. А вот политика идентичности, напротив, не убедительна, а экспрессивна. Вот почему она никогда не сможет выиграть выборы - но вполне может “помочь” их проиграть.

Новоиспеченный почти антропологический интерес наших СМИ к “сердитому белому мужчине” говорит о состоянии нашего либерализма не меньше, чем о самой этой часто ругаемой и до последнего времени в основном игнорируемой фигуре. Очень удобная либеральная интерпретация выборов состоит в том, что мистер Трамп выиграл в основном потому, что сумел превратить экономические бедствия в расовую ярость - так называемая гипотеза “белой реакции”. Это удобно потому, что позволяет либералам чувствовать свое моральное превосходство и игнорировать слова этих избирателей о том, что их действительно беспокоит. Еще такая интерпретация подпитывает идею, что республиканское “правое крыло” обречено на постепенное вымирание - и, соответственно, либералам нужно лишь подождать, пока страна сама не падет к их ногам. Но на удивление большой процент латиноамериканцев, проголосовавших за мистера Трампа, должен напомнить нам простую истину: чем дольше этнические группы живут в нашей стране, тем разнообразнее становятся их политические взгляды.

Наконец, гипотеза “белой реакции” удобна еще и тем, что позволяет либералам не думать о том, что из-за их одержимости разнообразием белые религиозные американцы из сельской местности стали считать себя угнетенным меньшинством, чья идентичность находится под угрозой или игнорируется. Такие люди протестуют вовсе не против разнообразной Америки как таковой - в конце концов, они-то сами живут в довольно однородных по этническому составу регионах страны. Они злятся из-за всепроникающей “политкорректности” - так они называют риторику политики идентичности. Либералам стоит вспомнить, что первым американским “движением за идентичность” был Ку-Клукс-клан, который существует до сих пор. Если уж играете в идентичность, будьте готовы и проиграть.

Нам нужен либерализм “пост-идентичности”, основанный на успехах либерализма, существовавшего до политики идентичности. Этот либерализм должен сосредоточиться на расширении своей электоральной базы - обращаться к американцам как к американцам и делать акцент на вопросах, важных для подавляющего большинства из них. Он будет говорить о стране как нации граждан, которые живут все вместе и должны помогать друг другу. Что же касается узкоспециализированных вопросов, имеющих большое символическое значение и способных оттолкнуть потенциальных союзников - особенно затрагивающих сексуальность и религию, - такой либерализм будет работать тихо, осторожно и соизмеряя масштабы. (Перефразируя Берни Сандерса, Америка уже по горло сыта историями о либеральных туалетах.)

Учителя, следующие такому либерализму, займутся исполнением своей главной обязанности в демократической стране: воспитанию ответственных граждан, которые разбираются в нашей системе правления и главных силах и событиях нашей истории. Либерализм “пост-идентичности” также будет подчеркивать, что демократия - это не только права: она налагает на своих граждан и определенные обязанности, в частности, быть информированными и голосовать. “Пост-идентичная” либеральная пресса начнет заново открывать для себя регионы страны, которые ранее игнорировала, и узнавать, что для них важно - особенно в религиозном плане. А еще она всерьез воспримет свою главную обязанность - рассказывать американцам о силах, формирующих мировую политику, особенно об их историческом контексте.

Несколько лет назад меня пригласили на собрание профсоюза во Флориде, чтобы я выступил с речью о знаменитых “четырех свободах” Франклина Делано Рузвельта. В зале собрались самые разные люди: мужчины, женщины, черные, белые, латиноамериканцы. Мы все вместе исполнили национальный гимн, а потом сели и прослушали речь Рузвельта. Смотря на зрителей, вглядываясь в разнообразные лица, я был поражен их серьезному отношению к тому, что у них всех есть общего. Слушая воодушевляющий голос Рузвельта, говорящего о свободе слова, свободе вероисповедания, свободе от нужды и свободе от страха - свободах, которые Рузвельт потребовал “для всех жителей мира”, - я вспомнил, что на самом деле лежит в основе современного американского либерализма.

@темы: Politix Schmolitix, Переводы

12:02 

И немного юмора

Вселенная без меня уже не та... (с)
Как писать очень плохие произведения и наслаждаться все новыми отказами

Я автор пяти книг и более сорока рассказов, а также немалого числа статей о писательстве. За это время я выучил немало важных уроков и хочу поделиться ими с другими людьми. Один из таких важных уроков - издание книги. Оно полностью меняет вашу жизнь. После этого вы больше не можете просто сидеть в кабинете и писать. Став издаваемым автором, вы превращаетесь еще и в менеджера по маркетингу и продажам для вашей книги, а если вы к такому не готовы, это приводит в ужас.
Чтобы защитить других от потенциально травматической ситуации, я составил небольшой список писательских приемов, которые гарантируют, что вас не издадут. Следуя им, вы будете очень быстро получать ответы от редакторов в форме заранее напечатанного для таких случаев бланка или краткого электронного письма. Чем быстрее вам будут отвечать, тем больше отказов вы накопите за данный период времени.
Итак, список. Особенно упорядочивать я его не стал.


  • Наречия! Больше наречий! Очень много наречий. Одна из главных задач - использовать наречия вместе с как минимум половиной всех ваших глаголов. И в диалогах о них тоже не забывайте. Зачем писать "Женщина разорвала в клочки салфетку"? Облегчите несчастным читателям жизнь! Скажите, что женщина нервничает. Например: "Из-за него я так нервничаю", - нервно сказала она.

  • "Голые" существительные - зло! Прилагательные нужны, чтобы их использовать. Главное их предназначение - обозначение признака существительного, так что пользуйтесь этим великолепным писательским приемом. Нагружайте существительные определениями, чтобы у читателей не оставалось никаких сомнений. Худой, некрасивый парень был одет в ужасную рваную футболку, грязные мешковатые штаны и изрезанные кроссовки. Хотя можно и еще круче: Тощий мальчонка силой своих маленьких бицепсов попытался поднять неудобную гирю и положить ее в старомодный пикап, пока сварливый старик не успел заметить его хитрого трюка. Поняли? Не забывайте: голые существительные - З-Л-О!

  • Разговоров должно быть больше. Не ограничивайте себя только диалогами. Разговоры - это главная часть жизни. Не давайте персонажам безнадежно застрять в повествовании, заставляя их произносить только те фразы, что двигают вперед сюжет. Сделайте их более правдоподобными - позвольте им вести бесцельные разговоры, как в реальной жизни.
    - Как дела?
    - Да все нормально. Сам как?
    - Да отлично. Лучше не бывает. Смотришь сегодня бейсбол?
    - А с кем наши играют?..

    И так далее, и так далее.
    Это, конечно, нисколько не двигает сюжет вперед, но зато сразу показывает, что персонажи у вас такие же скучные, как и реальные люди.

  • Мотивация слишком переоценена. Чтобы показать настоящую мотивацию, нужно очень много креативности, времени и слов. Намного лучше просто все это пропустить и перейти непосредственно к действию. Ну и что, что парень, который обезвреживает тикающую бомбу, делает это только потому, что его смена заканчивается только через два часа, и ему больше нечем заняться? У персонажа нет никакой мотивации - ну и что. Главное - что сюжет движется вперед, и вы не замедляете движение кучей слов, необходимых для объяснения мотивации.

  • Не беспокойтесь из-за точки зрения. POV - это, пожалуй, самый технически сложный аспект писательства. Чтобы нормально справиться с точками зрения, нужно потратить много времени и распланировать все заранее. Кому нужна вся эта лишняя работа, когда нужно писать новую сцену или придумывать какую-нибудь катастрофу, от которой надо спасаться? Большинство читателей и так разберутся, в чем дело.

  • Выработайте писательские привычки - например, больше причастий и деепричастий. Такая техника сделает ваш текст более напевным. Открыв дверь и пробежав по коридору, размахивая руками, кричащая девушка, привлекающая внимание к своей угрожающей ситуации, скрылась из виду.

  • Пользуйтесь пустыми словами. "Очень", "реально", "когда-либо", "все еще" и так далее. Эти слова ничего не значат, но зато заполняют собой предложения, делая их внушительнее на вид. Литература полна возможностей использовать эти слова для удовлетворения читателей. Если примените воображение, то сможете даже использовать эти слова вместо знаков пунктуации.

  • Не напрягайтесь с многогранными персонажами. Плоские картонные персонажи тоже отлично работают! Картонные персонажи точно так же могут драться, любить и умирать, как и более сложные, но при этом требуют намного меньше работы. Этот простой подход даст вам больше времени для работы над сюжетом.

  • Избегайте характерной манеры речи. Она позволяет читателю определять персонажей по "голосам". Какая глупость. Для этого достаточно и имен. Пишите имена после каждой реплики, и читатели сразу разберутся, в чем дело.


Распечатайте этот список, держите его поближе к клавиатуре и периодически заглядывайте. Вскоре ваши друзья и родные будут впечатлены множеством отказов, которые вы получите. Кроме того, ваша семья еще и будет точно знать, что вы что-то реально делаете. Сейчас они, скорее всего, думают, что вы дурачитесь и играете в компьютерные игры.

@темы: Переводы, Смешное

12:39 

Какое счастье, что до нас это еще не в полной мере доползло

Вселенная без меня уже не та... (с)
Клэр Фокс

"Поколение снежинок": как мы научили наших детей быть нетерпимыми и плаксивыми

Нынешние студенты считают, что мнение, с которым они не согласны, может их убить. Все потому, что мы их этому научили.

Прошла еще одна неделя. Мы получили еще одну порцию дурацких запретов и выходок с "безопасным пространством" от новой породы гиперчувствительной, нетерпимой молодежи. В Оксфордском университете студентам-юристам теперь официально сообщают, когда содержание лекции может их расстроить. В Кембридже звучали призывы отменить званый обед, посвященный концу семестра - на всякий случай, "вдруг африканская тема кого-то где-то оскорбит?" Это даже пародировать уже не надо. "Да что такое с этими тонкокожими маленькими тиранами?" - стонем мы. Нет, выходкам "поколения снежинок" можно возмущаться сколько угодно, но не надо забывать одну важную вещь: их создали мы.

Во-первых, стоит отметить, что молодые люди, кричащие о том, что им больно и обидно, вовсе не притворяются: поколенческая хрупкость - вполне реальное явление. Выступая в последние годы в различных школах и университетах, я замечала, что мои молодые слушатели со все большим раздражением реагируют на любые мои аргументы, которые им не нравятся. Идеи, противоречащие их мировоззрению, причиняют им настоящую боль. Даже самые общие аргументы в пользу свободы слова встречались изумленным аханьем. Но почему они принимают абсолютно все на свой счет? Вкратце, ответ такой: потому что мы их именно так социализировали.

Почему мы удивляемся, что подростки требуют безопасных пространств? С исторической точки зрения подростки всегда стремились к риску и приключениям, но сейчас мы воспитываем детей, рассказывая им, что мир - бесконечно страшное место. Всевозможные благотворительные организации, в частности, сеют панику: то, что раньше называлось "детским жирком" - на самом деле детское ожирение, ведущее к преждевременной смерти, а сладкие напитки, которые любят школьники - "настоящий детский кокаин". Детей постоянно пичкают катастрофическими гиперболами, так что неудивительно, что они вырастают, боясь своей тени.

Современные родители доходят до крайней степени нелепости, стремясь исключить из жизни своих детей любой риск. Это, соответственно, сужает их восприятие и учит детей не быть смелыми. Мания "здоровья и безопасности" привела к тому, что детям отказывают в свободе, которая помогает им окрепнуть и которой наслаждались все предыдущие поколения: играть на улице, лазать по деревьям, ходить в школу одним. С детьми настолько сюсюкаются, что даже школьникам запрещают играть, например, в чехарду, шарики или каштаны. В трех из десяти английских школах запретили игру в "британского бульдога". Буквально на прошлой неделе [в середине июня 2016 года] директриса одной школы в Данди предложила изменить цвет школьной формы, потому что "некоторые исследования показывают, что красный цвет повышает скорость сердцебиения и дыхания". В марте были даже предложения запретить отборы в школьном регби из-за рискованности "этого вида спорта, основанного на столкновениях с большой скоростью".

Еще более опасна индустрия "защиты детей", которая активно поддерживает детей в их стремлении везде видеть потенциальное насилие. Защита детей стала главным приоритетом для всех организаций, работающих с детьми - дошло до того, что родителям запрещают фотографировать собственных детей в аквапарках, а во многие парки развлечений теперь пускают "только в сопровождении ребенка". В 2010 году тогдашний министр внутренних дел Великобритании Тереза Мэй вроде бы поняла, что дело зашло слишком далеко, и пообещала "уменьшить масштабы" нелепых проверок на уголовное прошлое. Но реально ничего сделано не было. Почему мы теперь удивляемся, что студенты чуть ли не в любом общении видят насилие, если их растили с мыслью, что любой незнакомец может представлять угрозу?

Индустрия "антибуллинга" тоже за последние двадцать лет выросла экспоненциально. Если вы считали, что "буллинг" и запугивание - это когда детей бьют, отнимают у них карманные деньги или подвергают систематическим издевательствам, то подумайте снова. Самопровозглашенные эксперты расширили определение "буллинга" до предела: "дразнилки и обзывания", "переворачивание вещей", "распространение слухов", "словесные сексуальные комментарии", "гомофобные дразнилки", "граффити", "бесчувственные шутки", "неприличные жесты" и "исключение из дружеских групп" (т.е. ссоры с приятелями или игнорирование со стороны других детей).

Законы обязывают школы принимать серьезные меры против буллинга, так что дети попадают в бесконечный поток антибуллинговых собраний, мероприятий, книг, спектаклей и историй о знаменитостях, над которыми в детстве издевались. Эта пропаганда заставляет детей рассматривать все свое общение через призму буллинга и патологизирует нормальные детские шалости и ссоры.

Кампании против буллинга уверяют детей, что слова - это чуть ли не хуже, чем физическое насилие, и они могут вызвать долгосрочные психологические травмы. Мы должны учить детей, как преодолевать и переживать повседневные трудности. Но Сара Бреннан, исполнительный директор благотворительного фонда YoungMinds, заявляет, что если с подобным "убийственным, разрушающим жизнь" буллингом не разобраться, то "он приведет к долгим годам боли и страданий, которые будут ощущаться и во взрослой жизни".

Подобные сенсационалистские заявления о травматических последствиях буллинга могут заставить молодых людей слишком сильно реагировать на происходящие события и даже чувствовать сильную тревогу, просто слыша слова, которые они считают для себя ужасными. "Дети кончают с собой не из-за того, что их избивают шайки хулиганов, а из-за того, что не могут стерпеть оскорбления", - писал американский психолог Израэль Кальман. А школы (под руководством "экспертов по буллингу") буквально заставляют детей быть недовольными и расстроенными: они изменили исходный слоган о "палках и камнях" ("Палками и камнями можно переломать мне кости, но вот слова меня никогда не ранят"), так что он теперь звучит как "...но вот слова могут навсегда оставить шрам" или, еще хуже, "...но вот слова могут меня убить".

Так что когда нынешних студентов оскорбляют, они уже не подумают "Ну и что? Это просто слова". Нет, они подумают "О нет, меня оскорбляют! Слова могут меня убить!"

Не нужно изумляться, что студенты, воспитанные на подобной доктрине, говорят, что один вид статуи Сесила Роудса причиняет им такую же боль, как акт насилия. И когда они ноют, что чьи-нибудь слова - от Джермейн Грир до Питера Тэтчелла - наносят им реальный вред. Наши дети, которых мы защищаем от каждого чиха, к моменту поступления в университет несут с собой такой груз эмоционального ангста, что совершенно не готовы даже к самым элементарным трудностям взрослой жизни.

Конечно, можно, слыша истории о том, как студенты не пускают в свои университеты "гостевых" лекторов или запрещают мексиканские шляпы, просто вздыхать "Молодежь совсем с ума посходила". Но печальный факт состоит в том, что мы заставили целое поколение считать себя душевнобольным. По оценкам Совета Англии по финансированию высшего образования, количество студентов, заявивших о том, что страдают от душевной болезни, за четыре года выросло на 132 процента. Причем я даже не сомневаюсь в искренности студентов, сообщающих о симптомах тяжелой депрессии. Вот что беспокоит меня больше всего: они на самом деле страдают от сильного стресса и не могут с ним справиться. Даже экзамены - неотъемлемую вроде бы часть студенческой жизни - часто стали называть "слишком большим давлением на молодежь". Наташа Девон, до недавнего времени - главный борец за душевное здоровье в Министерстве образования, критиковала увеличение числа контрольных работ в школах и говорила, что "вовсе не совпадение", что тревожное расстройство - "самая быстро распространяющаяся болезнь среди молодежи до 21 года".

Есть в "поколении снежинок" одна загадка: как они умудряются совмещать в себе гиперчувствительность и агрессивное чувство "мне все должны". Они словно кричат нам: "Подтвердите наши задетые субъективные чувства, а не то..." Но, опять-таки, и это тоже можно объяснить тем, как мы их воспитали. В течение всей школьной жизни детей ставят на первое место; и теория, и практика образования находятся под контролем "движения за самооценку".

Правительство, может быть, и уволило госпожу Девон, потому что та зашла уж слишком далеко в своей аргументации против контрольных работ, но оно должно было понимать, на что шло, нанимая одну из основательниц благотворительного фонда под названием "Self-Esteem Team" ("Команда самооценку"). Слащавые аргументы борцов за самооценку выращивают нарциссическое, эгоистическое поколение "я, я, я" ("Люби кожу, в которой ты живешь", "Поднимающие самолюбие советы: как подтвердить собственное достоинство", "Каждое утро пиши десять потрясающих вещей о себе", "Стань собственным лучшим другом"). А еще культура самооценки заставляет взрослых ходить на цыпочках вокруг ранимых детишек и соглашаться с любым их мнением, чтобы, не дай бог, не навредить их благополучию.

Американская Национальная ассоциация школьных психологов опубликовала популярную и часто цитируемую статью о том, как школы и родители должны поднимать самооценку детей: "Взрослые должны внимательно слушать ребенка, не перебивая, и не должны говорить ребенку, как он должен себя чувствовать". Благотворительный фонд Family Lives тем временем говорит родителям "не вешать на детей ярлыков, не критиковать их и ни в чем не винить, потому что эти негативные послания... могут оказать пагубное воздействие на их эмоциональное благополучие во взрослой жизни".

Вот и все. В абсурдном поведении "степфордских студентов" нет никакой загадки. Не нужно удивляться даже их внезапному появлению. Мы, взрослые, защищаем детей от критики и отказываемся от собственных критических оценок, чтобы погладить их самооценку. Мы до смерти их пугаем длиннющими списками катастрофических страхов. Мы заставляем их сверхвнимательно высматривать потенциальное насилие со стороны взрослых и сверстников. Мы говорим им, что оскорбительные слова - это то же самое, а то и хуже, чем физическое насилие. Короче говоря, это мы слепили своего тревожного, легко оскорбляющегося, нетерпимого, невероятно тонкокожего монстра Франкенштейна. Это мы создали "поколение снежинок".

@темы: Переводы, Politix Schmolitix

11:53 

Больше политоты!

Вселенная без меня уже не та... (с)
“Почему многие не понимают американского рабочего класса”

В детстве мой свекор ел суп с кровью. Он его ненавидел, хотя не знаю точно, почему - из-за вкуса или из-за унизительности. Его отец-алкоголик регулярно пропивал зарплату, так что на еду семье денег часто не хватало. Их выгоняли из одной квартиры за другой.

В восьмом классе он бросил школу, чтобы помочь прокормить семью. В конце концов он получил хорошую, стабильную работу, которую всем сердцем ненавидел: стал инспектором на фабрике, производившей машины, измеряющие уровень влажности в музеях. Несколько раз он пытался открыть свое дело, но ничего не получилось, так что он оставался на этой должности 38 лет. Он выбрался из бедности в средний класс: машина, дом, двое детей в частной католической школе, жена, работающая неполный рабочий день. Он постоянно работал. Кроме основной должности, у него было еще две подработки: он убирался во дворе какого-то местного магната и свозил мусор на свалку.

В 50-х и 60-х он читал Wall Street Journal и голосовал за республиканцев. Он намного опередил свое время: “синий воротничок”, который понимал, что профсоюз - это просто кучка клоунов, которая берет у тебя деньги и ничего не дает взамен. В 70-х годах его примеру последовали многие белые “синие воротнички”. И на этой неделе их кандидат стал президентом.

Уже несколько месяцев в Дональде Трампе меня удивляло только одно: с каким изумлением реагируют на его успех мои друзья. Все дело в культурном разрыве между классами.

читать дальше

@темы: Переводы, Politix Schmolitix

10:57 

И еще о Трампе и политоте

Вселенная без меня уже не та... (с)
Презрение к победе Трампа - лучшее объяснение, почему он выиграл

Если вы хотите узнать, почему Трамп выиграл, просто посмотрите, как реагируют на его победу. Откровенное презрение к “малоинформированным” американцам. С трудом скрываемое отвращение к реднекам и кретинам из “подсамолетной” Америки, которые сплошь расисты, мизогинисты и гомофобы. Высокомерные насмешки над вульгарной, пропитанной деньгами американской политической системой, которая помогла богатому кандидату отравить мягкие, податливые умы маленьких людишек. Предположение, что американские женщины, более 40 процентов которых, как считается, проголосовали за Трампа, страдают от “выученной мизогинии” - то есть бедняжки даже себя толком не знают. Истерические, почти апокалиптические крики, что мир теперь катится в адский ад, потому что “наш кандидат”, хороший человек со светлым лицом, не прошел.

Реакция на победу Трампа - лучшее объяснение, почему он выиграл. Потому, что те, кто сейчас занимаются политикой - истеблишмент, пресса, академики, знаменитости - настолько презирают обычных людей, так ненавидят “стадо”, настолько уверены, что массам ни в коем случае нельзя доверять принятие политических решений, что эти самые обычные люди решили в конце концов ответить на эти насмешки и предрассудки.

О, какая ирония: наблюдатели называют “Среднюю Америку” кипящим котлом ненависти, одновременно с такой же ненавистью называя ее тупой, уродливой толпой. “Забытых” американцев превратили в цель всех умных шуточек Восточного побережья и всех газетных статей о темном сердце Америки и его странных, размахивающих Библией обитателях, так что политическому и культурному истеблишменту совершенно не стоит удивляться, что эти люди решили внезапно повернуться и сказать... ну, в общем, три слова, самая первая буква - “П”, самая последняя - “Й”.

Аллергия “респектабельных” слоев общества на Трампа - это, по сути, аллергия на саму идею демократии. Для них взлет Трампа лишь подтверждает, какая же это глупость - просить невежественное быдло, которое даже на “Нью-Йорк Таймс” не подписано, принимать важные политические решения. Они даже этого не скрывают. В последние дни перед выборами известные эксперты размышляли вслух, а так ли вообще хороша демократия. Взлет Трампа, говорит Эндрю Салливэн, свидетельствует о том, что нам нужна лучше работающая система сдержек и противовесов “страстям толпы”. Мы должны “охлаждать и сдерживать временные популистские страсти”, сказал он, и не позволять “чувствам и эмоциям” преобладать над “логическими рассуждениями”. Видите ли, маленькие люди умеют только чувствовать и орать, а спокойно думать за них - это дело взрослых из системы.

Журналист из “Нью-Йорк Таймс” вообще предложил американцам учредить монархию, которая поднимется выше “токсического партийного противостояния” - то есть выше открытых, живых политических дебатов с участием демоса. В новой книге под названием “Против демократии” - тут и добавить нечего - философ из Джорджтауна Джейсон Бреннан предлагает новый строй: эпистократию, “аристократию мудрых”, которые будут решать политические вопросы за тех из нас, кто “малоинформирован” (т.е. глуп). Это отголосок антидемократического разворота либералов в 2000-х, когда очень любили говорить, что одуревшие сторонники Буша все чаще принимают решения, руководствуясь, по словам Арианы Хаффингтон, “не логичным, линейным левым полушарием мозга, а лихорадочным, эмоциональным правым полушарием”. Подобное злобное презрение к политическим, демократическим способностям простых людей проявилось и после победы Трампа - “Твиттер” буквально переполнился апокалиптическими сообщениями, и это, похоже, только начало. Движение против Трампа превратится в открытое движение против демократии.

Если вам это показалось знакомым, то не зря - с таким же ужасом перед плебсом были встречены и результаты Брекзита четыре месяца назад. “Почему выборы - это плохо для демократии”, гласила тогда передовица “Гардиан”. Люди введены в заблуждение, и задача “рассудительных экспертов” - “выблудить” их обратно, писал автор из “Форин Полиси”. “А что, если демократия не работает? Что, если никогда не работала и никогда не будет?” - спрашивал удрученный Джордж Монбио. Бум. Вот оно. Тайная... хотя не очень-то и тайная мысль элит, экспертов и наблюдателей после Брекзита и Трампа звучит так: “А что, если демократия не работает?” Они боятся не столько Трампа, сколько системы, которая позволила ему попасть в Белый дом: гадкой, смехотворной системы, где нам приходится спрашивать простых людей - о ужас! - какого курса должна придерживаться страна в будущем.

Антидемократы, выступавшие против Брекзита, говорили, что они просто против грубых, упрощенных референдумов, решающих вопросы огромной важности. Такая демократия, говорили они, слишком уж прямая. Но теперь они разъярены, что Трамп был избран с помощью намного более сложной и испытанной временем демократической системы. Все потому, что - да, это сильно сказано, но я уверен в своей правоте - на самом деле они ненавидят демократию. Не референдумы, не болтовню “Юкип”, не только прямую демократию, но и саму идею демократии. Очень многие из них сейчас против демократии. Они боятся участия толпы в политической жизни. Они боятся и презирают людей - обычных работающих людей без кандидатской степени. Они не могут спать по ночам из-за права всех взрослых людей, даже глупых, участвовать в политической жизни - потому что именно это право позволило избрать Трампа.

Этот подлый, реакционный поворот спиной к демократии столь многих образованных людей одновременно объясняет победу Трампа (которая еще стала и неплохим плевком в лицо истеблишменту) и показывает, почему именно сейчас демократия важнее, чем когда-либо раньше. Потому что позволять элите, которая настолько не понимает (и даже ненавидит) простых людей, бесконтрольно управлять обществом - глупость... нет, даже безумие. Это опасно. Намного опаснее Трампа.

@темы: Переводы, Politix Schmolitix

22:51 

Почему половина Америки сошла с ума?

Вселенная без меня уже не та... (с)
Подниму, что ли, раз такой интерес :)

Дэвид Вонг, cracked.com www.cracked.com/blog/6-reasons-trumps-rise-that...

Я объясню вам феномен Дональда Трампа тремя фильмами. Ну и потом текстом.
В эпических приключенческих фильмах используется очень простой визуальный ориентир, чтобы отличить хороших ребят от плохих.
многабукаф, местами 18+
запись создана: 14.10.2016 в 11:16

@темы: Переводы, Politix Schmolitix

16:40 

Гарри Поттер и Idiot Plots

Вселенная без меня уже не та... (с)
Начало перевода вот этой статьи.

Общее

читать дальше

"Гарри Поттер и философский камень"

читать дальше

"Гарри Поттер и Тайная комната"

читать дальше

"Гарри Поттер и узник Азкабана"

читать дальше

"Гарри Поттер и Кубок Огня"

читать дальше

UPD: "Гарри Поттер и Орден Феникса"

читать дальше

Продолжение следует. Больше ада! :lol:
запись создана: 05.10.2016 в 14:22

@темы: Переводы, Harry Potter

10:04 

Надо бы поржать. Давно что-то ничего смешного не постил.

Вселенная без меня уже не та... (с)
Отсюда

Тщательно спланированная вывеска на здании.


"Колледж архитектуры и планирования"

Еще 24 картинки, осторожно, трафик

@темы: Смешное, Переводы

10:52 

"Жемчужная нить", глава 10

Вселенная без меня уже не та... (с)
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ПОЛКОВНИК И ЕГО ДРУГ

Полковник Джеффри был совершенно не удовлетворен состоянием дел, связанных с исчезновением мистера Торнхилла, которого совершенно искренне уважал — и благодаря своему личному мнению о нем, и благодаря услугам, которые Торнхилл успел ему оказать.

Чтобы не задерживать Джоанну Оукли в садах Темпла, полковник остановил свое повествование, сообщив ей ровно то, что могло заинтересовать ее, и не рассказал об опасностях, которым подвергся корабль «Нептун» и его команда и пассажиры после того, как на борт взяли мистера Торнхилла.

На самом деле шторм, о котором он рассказывал, стал лишь первым из нескольких, которые терзали корабль на протяжении нескольких недель и в конце концов заставили остановиться на ремонт.

Но достаточно взглянуть на карту, чтобы заметить, что в том положении, в котором оказался «Нептун», самым ближайшим портом, где он мог ждать помощи, была британская колония на мысе Доброй Надежды; но ветры и волны были настолько неблагоприятными, что после очередного бурного дня «Нептун» оказался у восточного побережья Мадагаскара.

Команда опасалась, что судно налетит на рифы; но вода была глубокой, и корабль шел хорошо. Поднялся шквал, и матросы спустили оба якоря, чтобы остановить судно на месте: они были настолько близко к берегу, что иначе их бы на него выбросило.

Им повезло, что они предприняли такую меру предосторожности, ибо ветер оказался почти ураганным, и корабль потерял несколько матч и получил другие незначительные повреждения, которые, тем не менее, заставили команду остаться там на несколько дней, чтобы нарубить деревьев на мачты и пополнить припасы.

Большинство читателей вряд ли интересует описание шторма. Капитан выкрикивал приказ за приказом, пока не попадали матчи и реи, после чего был отдан приказ убрать обломки.

Работы было немало, причем весьма неприятной: стояла мокрая, отвратительная погода, и постоянно существовала опасность, что корабль выбросит на подветренный берег и разнесет в куски на скалах.

Этой опасности удалось избежать, и они встали на якорь совсем рядом с берегом в сравнительной безопасности.

читать дальше

Вопрос: Требую продолжения!
1. Да  11  (100%)
Всего: 11

@темы: Переводы, Роман с продолжением

18:37 

Отлично против ювенальщины

Вселенная без меня уже не та... (с)
Если вы оставите детей одних, то главная опасность - это не злонамеренные незнакомцы

Калифорнийские ученые обнаружили, что наибольшую опасность представляют непрошеные моралисты и добродеи.
В детстве Эшли Томас любила одна ходить на лужайку примерно в 10 минутах от родительского дома в Охаи, штат Калифорния. Играя в одиночестве, она давала волю воображению.
- Можно притворяться хоть царицей Савской, - говорит она.
Исследуя мир, она чувствовала себя независимой и взрослой. Однажды, когда она училась в первом классе, она даже нашла змею.
- При родителях я бы ни за что не стала ловить змею, - рассказала она. - Я знала, что так можно, потому что ходила одна в библиотеку и побывала на мастер-классе по безопасности от змей. (Да, мастер-класс по безопасности от змей!)
О, старые добрые времена, когда дети могли играть одни, и никто не выкладывал в Интернет видео, чтобы пристыдить родителей, и не звонил в полицию, чтобы маму арестовали, а детей отдали социальным службам!
Эшли Томас - вовсе не старушка из поколения “бэби-бумеров”, рассказывающая внукам о своем детстве. Ей всего тридцать лет.
Лишь в последнее примерно десятилетие в США появилась общественная и юридическая норма “не оставлять детей одних”.
Томас, аспирантка факультета когнитивных наук Калифорнийского университета в Ирвайне, - ведущий автор недавно опубликованного исследования, целью которого было выяснить, что же происходит.
В конце концов, в большинстве случаев объективный риск для оставленных в одиночестве детей невероятно низок. Вероятность того, что незнакомец похитит и/или убьет ребенка - страх, лежащий в основе “новой нормы”, - составляет примерно 0,00007 процента, или 1 на 1,4 миллиона. Ехать куда-то с ребенком на автомобиле или даже идти с ребенком по автостоянке намного опаснее, чем оставлять ребенка сидеть в хорошо проветриваемой машине.
Новости и полицейские сериалы лишь подпитывают преувеличенные страхи.
Томас и ее соавторы считают, что юридические нормы не должны следовать неверным представлениям о рисках.
“Иррациональный страх многих людей перед полетами не приводит к тому, что полеты на самолетах объявляют преступлением, - пишут они. - Родителей не арестовывают за то, что они летают на самолетах с детьми. Напротив, родителей арестовывают и отдают под суд за то, что они оставляют детей ждать в машинах, играть в парках или отпускают гулять по району без сопровождения взрослых”.
Родители, между прочим, каждый день принимают решения, связанные с безопасностью,даже не задумываясь о других столь же маловероятных рисках.
- Когда вы паркуете машину на стоянке, вы не смотрите на крышу, чтобы проверить, не засел ли там снайпер, - говорит Томас.
Вы не задумываетесь о том, что торговый центр, куда вы пришли с ребенком, может быть захвачен террористами. Да и не должны вы об этом задумываться.
Тем не менее, если вы оставите ребенка одного - даже очень ненадолго и в безопасных обстоятельствах, - вас могут привлечь к ответственности за жестокое обращение с детьми.
Так что же происходит?
Ученые заподозрили, что переоценка рисков связана с моральными убеждениями о “правильном родительстве”. Чтобы разделить два инстинкта, они создали серию опросов, участники которых должны были оценить опасность для детей, которых оставили одних в пяти разных ситуациях. Например, “2,5-летнюю девочку оставили одну дома на 20 минут, включив ей “Холодное сердце” и дав что-нибудь перекусить”. Или “6-летнюю девочку оставили одну в парке примерно в миле от дома на 25 минут”. Причины отсутствия родителей приводились разные: “Так вышло случайно”, “Ушли на работу”, “Ушли, чтобы помочь благотворительной организации в качестве волонтеров”, “Ушли отдохнуть”, “Чтобы тайком заняться сексом”.
Поскольку ситуация, в которой оказался ребенок, в любом из случаев была одинакова, риски тоже должны быть одинаковы.
Когда участников спрашивали, какая опасность может подстерегать ребенка, ответы были примерно одинаковыми: чаще всего говорили о нападении незнакомца или несчастном случае.
Ситуация, когда ребенок остается один случайно, возможно, немного опаснее всех прочих: у родителей нет возможности подготовиться - дать, например, ребенку телефон и инструкции, как действовать в случае беды, или припарковать машину в тени.
Но участники опроса посчитали иначе.
“Отсутствие матери из-за стечения обстоятельств показалось респондентам менее опасным для ребенка, чем отсутствие матери по какой-либо конкретной причине. При этом уход матери на работу считался более опасным, чем случайное отсутствие, но менее опасным, чем тайный сексуальный контакт”, - говорится в исследовании.
То же самое наблюдалось и в отношении отцов, разве что уход на работу считался не более опасным, чем случайное отсутствие.
Моральное неодобрение влияло на оценку риска, причем даже в том случае, когда в опросе четко разделялись оба фактора, и участников сначала спрашивали, как они относятся к оставлению ребенка как таковому: от 1 (ничего страшного) до 10 (совершенно неэтично/аморально).
Опрашиваемые завышали оценку риска, если до этого выносили моральное суждение.
“Люди не просто считают, что оставлять детей одних - опасно и, следовательно, аморально, - пишут исследователи. - Они еще и считают, что это аморально и, следовательно, опасно. Получается, что люди переоценивают реальную опасность, подстерегающую ребенка, которого родители оставили одного, чтобы оправдать свое моральное осуждение тех родителей, которые так поступают”.
Результатом становится петля обратной связи, которая все ужесточает юридические и общественные наказания за оставление детей одних и укрепляет мнение, что даже самое кратковременное отсутствие родителей - это уже жестокое обращение с детьми.
И это мнение - не просто удел скучных зануд. Оно заставляет полицию, прокуроров, судей и присяжных переоценивать реальный риск. Посмотрите, например, что произошло с Джулией Колер из Эванстона, штат Иллинойс: она оставила трех дочерей возрастом 8, 5 и 4 года смотреть фильм на планшете в своем минивэне и на три минуты ушла в “Старбакс”. Увидев полицейского, который разговаривал с дочерьми через открытое окно, Колер не придала этому значению, но затем он вернулся, и 8-летняя девочка начала плакать. Колер выбежала из кофейни, и ситуация стремительно пошла вразнос.
Колер - общественный защитник в убойном отделе полиции. Она точно знала, что не нарушила никаких законов, кроме того, она сразу же вызвала на место двух юристов - своего мужа и мать. Ее не арестовали, но, тем не менее, отдали под следствие за жестокое обращение с детьми. Полицейские допросили детей, потребовали провести обследование у педиатра, потребовали от Колер предоставить двух поручителей и допросили их и ее саму на предмет ее душевного здоровья - в том числе принимала ли она какие-либо лекарства.
- А что, если бы я принимала антидепрессант, это как-то сказалось бы на исходе дела? - спросила она.
В результате расследования сообщение о жестоком обращении с детьми было признано “необоснованным”, но Колер поняла, что оставлять детей одних даже на самое короткое время и в самых безопасных условиях опасность.
Причем самые опасные незнакомцы - не потенциальные похитители.
Это люди, которые считают, что делают доброе дело.

@темы: Переводы

09:55 

"Жемчужная нить", глава 9

Вселенная без меня уже не та... (с)
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ДЖОАННА ВОЗВРАЩАЕТСЯ ДОМОЙ; РАЗРЕШЕНИЕ

Джоанна Оукли не позволила полковнику Джеффри сопроводить ее до самого дома, и он, ценя щепетильность молодой девушки, не стал навязывать ей своего внимания и расстался с нею на углу Фор-Стрит, взяв с нее обещание встретиться ровно через неделю, в тот же час, в садах Темпла.

— Я прошу этого у вас, Джоанна Оукли, — сказал он, — потому что собираюсь приложить все усилия, чтобы узнать, что случилось с мистером Торнхиллом, в чьей судьбе, как мне представляется, мне удалось вас заинтересовать, пусть вы и с таким безразличием отнеслись к жемчужной нити, которую он должен был передать вам.

— Мне она действительно безразлична, — сказала Джоанна, — настолько, что я вообще о ней не думаю.

— Тем не менее, эти жемчужины ваши, и вы должны иметь возможность распорядиться ими, как сочтете нужным. Презирать подобные дары фортуны нехорошо; даже если вам самим нечего с ними делать, наверняка среди ваших знакомых найдется кто-то, кому они принесут огромное счастье.

— Жемчужная нить принесет огромное счастье? — переспросила Джоанна.

— Ваш ум настолько исполнен печали, что вы совершенно забыли, что жемчуг очень дорог. Я видел эти жемчужины, Джоанна, и, уверяю вас, они стоят целое состояние.

— Полагаю, — печально ответила она, — что ждать сразу двух милостей от судьбы — это слишком много для человеческой натуры. У меня было доброе, теплое сердце, которое любило меня даже без всякого состояния, которое позволило бы нам жить в удобстве и достатке; а сейчас, когда последнее, возможно, совсем близко, сердце, которое было моим самым дорогим владением, самой лучшей драгоценностью, утонуло в волнах, и его яркий свет и славные романтические стремления погасли навсегда.

читать дальше

Вопрос: Требую продолжения!
1. Да  4  (100%)
Всего: 4

@темы: Переводы, Роман с продолжением

10:03 

"Жемчужная нить", глава 8

Вселенная без меня уже не та... (с)
ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ВОРОВСКОЙ ПРИТОН

Через минуту Суини Тодд обнаружил, что этот двор не сквозной, так что сбежать из него невозможно; но он тут же понял, что там есть что-то, что нельзя заметить с первого взгляда, и, осторожно осмотревшись, прислонился к какой-то малозаметной двери.

Дверь приоткрылась, и Суини Тодд, услышав, как ему показалось, крики на улице, вбежал внутрь и закрыл ее за собою, а затем, даже не задумываясь о последствиях, прошел в конец длинного, грязного коридора и, открыв еще одну дверь, спустился по невысокой лестнице; не успел он еще ступить на последнюю ступеньку, как чья-то рука отворила дверь внизу, и он внезапно оказался в компании множества людей, сидевших за большим столом.

Все глаза тут же устремились на Суини Тодда, совершенно не готового к подобной встрече, и тот с минуту молчал, не зная, что сказать; но, поскольку нерешительность не была в характере Суини Тодда, он в конце концов подошел к столу и сел на свободное место.

Его поведение удивило многих присутствовавших за столом — их было намного больше двадцати, и они вели между собой разговоры, не прервав их даже после его появления.

Сидевшие по соседству стали пристально разглядывать его, но молча, и Суини Тодд постепенно понял, где же оказался, хотя сомневаться в том, что за люди собрались в этом помещении, не приходилось.

Уже по их виду можно было легко определить их профессию, ибо здесь собрались худшие из худших, и нельзя сказать, что они — блестящий образец человеческой природы, ибо собрались в этом притоне самые отчаянные и отчаявшиеся люди всего Лондона.

читать дальше

Вопрос: Требую продолжения!
1. Да  7  (100%)
Всего: 7

@темы: Переводы, Роман с продолжением

09:13 

"Жемчужная нить", глава 7

Вселенная без меня уже не та... (с)
ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ЦИРЮЛЬНИК И ЮВЕЛИР

Настал вечер, и один из самых уважаемых ювелиров Лондона, человек бережливый, пусть и весьма богатый, закрывает ставни своей лавки.

Ювелир уже стар; его волосы редкие и седые, а руки трясутся, когда он закрепляет ставни, а затем снова и снова ощупывает и встряхивает каждый затвор, чтобы удостовериться, что его лавка надежно защищена. Лавка эта расположена в Мурфилдсе — в ту пору эти места часто посещали торговцы золотыми слитками и драгоценными камнями. Он уже стоял на пороге и в последний раз с удовольствием оглядывал ставни, когда к нему подошел высокий, нескладный человек. Он был одет в треуголку, явно слишком маленькую для его огромной, некрасивой головы, а отвороты его куртки были такими большими, что из них вполне можно было бы пошить еще одну, обычных размеров.

Наши читатели без проблем узнают Суини Тодда; маленький старик-ювелир вздрогнул, когда этот неказистый персонаж обратился к нему.

— Вы торгуете драгоценными камнями, — сказал он.

— Да, торгую, — ответил ювелир, — но сейчас уже довольно поздно. Вы покупаете или продаете?

— Продаю.

— Хм! Посмею сказать, это не по моей части; единственное, в чем я нуждаюсь — жемчуг, а его сейчас на рынке нет.

— А у меня на продажу именно жемчуг, — сказал Суини Тодд. — Все свои алмазы, гранаты, топазы, бриллианты, изумруды и рубины я намереваюсь оставить при себе.

— Черта с два! Вы что, хотите сказать, что у вас их нет вообще? Прочь с глаз моих! Я слишком стар для шуток и с нетерпением жду ужина.

— Вы посмотрите на мои жемчужины?

— Маленькие жемчужные песчинки, полагаю; они ничего не стоят, и мне они не нужны: у нас и так их много. Нам нужны настоящие, истинные, большие жемчужины. Жемчужины, которые стоят тысячи фунтов.

— Так вы посмотрите на мои жемчужины?

— Нет! доброй ночи!

— Очень хорошо; тогда я отнесу их мистеру Ковентри, что живет вверх по улице. Возможно, он тогда купит их у меня, раз вы не можете.

читать дальше

Вопрос: Требую продолжения!
1. Да  13  (100%)
Всего: 13

@темы: Роман с продолжением, Переводы

15:16 

"Жемчужная нить", глава 6

Вселенная без меня уже не та... (с)
ГЛАВА ШЕСТАЯ

ВСТРЕЧА И УЖАСНЫЙ РАССКАЗ В САДУ

Часы в Темпле пробили час встречи, и Джоанна тревожно огляделась, ища кого-то, кто был бы похож на человека, которого Марк Ингестри мог бы избрать своим гонцом.

Она обратила взор к воротам — ей показалось, что она услышала, как они закрываются, — и увидела там джентльмена, одетого в плащ; тот осматривался по сторонам и, судя по всему, кого-то искал.

Когда его взгляд упал на нее, он тут же достал из-под плаща белую розу, и вскоре они уже встретились.

— Я имею честь, — спросил он, — говорить с мисс Джоанной Оукли?

— Да, сэр, а вы посланник Марка Ингестри?

— Да, так и есть; точнее будет сказать, что я сообщу вам новости о Марке Ингестри, хотя с прискорбием должен признаться, что я не тот человек, которого Ингестри попросил об этом изначально.

— О! сэр, ваше лицо печально и серьезно; мне кажется, вы сейчас сообщите мне о каком-то несчастье. Скажите мне, что это не так; скажите немедленно, или мое сердце разобьется!

— Соберитесь с духом, леди, умоляю вас.

— Я не могу… не посмею сделать этого, если вы не скажете мне, что он жив. Скажите мне, что Марк Ингестри жив, и тогда я буду вся внимание; скажите мне это, и не услышите от меня ни малейшего ропота. Скажите немедленно — немедленно! Поверьте мне, это очень жестоко — держать меня в таком неведении.

— Это одно из самых печальных поручений, что мне когда-либо пришлось выполнить, — сказал незнакомец, ведя Джоанну к ближайшей скамье. — Вспомните, леди, что мы, люди, — существа, подчиненные случайности и удаче, вспомните, как малейшие обстоятельства влияют на нас, загоняя в границы отчаяния, и, наконец, вспомните, насколько хрупко существование даже лучших из нас.

— Не надо… не надо! — вскричала Джоанна, заламывая руки. — Теперь я знаю все, и я одинока.

Она закрыла лицо руками и затряслась от горести, словно в конвульсиях.

— Марк! Марк! — плакала она. — Ты покинул меня! Я не думала об этом… не думала. О небеса! зачем я прожила так долго лишь для того, чтобы услышать такие ужасные вести? Пропало… пропало… все пропало! Боже поднебесный! как пуст для меня теперь этот мир!

читать дальше

Вопрос: Требую продолжения!
1. Да  8  (100%)
Всего: 8

@темы: Переводы, Роман с продолжением

12:20 

"Жемчужная нить", глава 5

Вселенная без меня уже не та... (с)
ГЛАВА ПЯТАЯ

ВСТРЕЧА В ТЕМПЛЕ

Увы! Несчастная Джоанна Оукли — твой день прошел, не принеся никаких вестей о том, кого ты любишь; и, о! каким же утомительным, полным страха, сомнений и тревоги, выдался этот день! То был один из худших дней в жизни терзаемой сомнениями, надеждами и страхами несчастной Джоанны. Даже два года назад, расставаясь с возлюбленным, она не чувствовала таких мучений, как те, что заполняли сейчас ее сердце, когда день ушел, и постепенно стали надвигаться сумерки — и до сих пор не было ни весточки, ни знака от Марка Ингестри. Она и сама не понимала до того, как муки разочарования охватили ее, как же сильно надеялась услышать что-нибудь о нем в этот день; когда сумерки сгустились в ночь, и надежда стала такой эфемерной, что Джоанна даже не могла больше найти в ней никакой поддержки, она вернулась в свою комнату, сказавшись нездоровой, чтобы избежать вопросов матери — ибо миссис Оукли была дома, доставляя тем самым значительные неудобства и себе, и всем окружающим, — и бросилась на свою скромную кушетку, дав наконец-то волю слезам.

— О, Марк, Марк! — причитала она. — Почему ты покинул меня, когда я возлагала такие надежды на твои истинные чувства? О, почему ты не прислал мне никакого знака, который сказал бы, что ты жив и по-прежнему любишь меня? даже одного тихого слова было бы достаточно для моего счастья.

Она плакала такими горькими слезами, какие может породить лишь сердце, подобное ее собственному, когда оно исполнено мучений от одиночества и когда прочная скала, на которой, как казалось ее сердцу, были построены самые заветные мечты, превратилась в зыбучий песок, в котором утонуло все хорошее, что этот мир может дать праведным и красивым.

О, просто сердце разрывается от мысли, что такая девушка, как Джоанна Оукли, существо, полное таких святых и нежных чувств, из которых состоит самое истинное счастье, ощутила, что жизнь ее лишилась главнейшего очарования, и не осталось в ней ничего, кроме отчаяния.

— Я дождусь полуночи, — сказала она, — и даже тогда искать отдыха будет просто смешно, а завтра я уже сама приложу усилия, чтобы найти какие-нибудь вести о нем.

Затем она стала спрашивать себя, какие же усилия можно приложить и как вообще молодая, неопытная девушка вроде нее может надеяться на успех в подобных поисках. Наконец настал и полуночный час, поведав ей, что даже по самому нестрогому определению слова «день» этот день наконец прошел и оставил ее в полном отчаянии.

читать дальше

Вопрос: Требую продолжения!
1. Да  10  (100%)
Всего: 10

@темы: Роман с продолжением, Переводы

11:32 

"Жемчужная нить", глава 4

Вселенная без меня уже не та... (с)
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ПИРОЖКОВАЯ В БЕЛЛ-ЯРДЕ

Слушайте! Часы на церкви св. Дунстана весело бьют двенадцать, и не успели еще смолкнуть отзвуки этого звона, не успели и часы на Линкольнс-Инне отбить тот же час, как в Белл-Ярде, что рядом с площадью Темпл-Бар, началась суматоха. Как мелькали ноги, какие громкие слышались разговоры и смех, как все толкались, чтобы встать в очередь первыми, и какое огромное число маневров применялось некоторыми людьми в толпе, чтобы отдалиться от других!

По большей части эти персоны, молодые и старые, хотя, конечно, в большинстве своем молодые, выходили из Линкольнс-Инна, но и другие соседние судебные учреждения вносили свою лепту: немало народу вышло и из Темпла, и из расположенного немного подальше Грейс-Инна.

Белл-Ярд был заполнен почти до отказа, и случайный путник, наверное, удивился бы, что же тут происходит, и, вероятнее всего, укрылся бы в каком-нибудь дверном проеме, пока суматоха не закончится.

Что случилось? пожар? драка? что-то еще достаточно тревожное и удивительное, что превращает молодых людей, принадлежащих к юридической профессии, в безумную толпу? Нет, причина не в этом; нет поблизости и никаких происшествий, которые в руках умелого законника могут принести неплохие барыши. Нет, это наслаждение — чисто телесного характера, а весь бег, вся суматоха, вся толкотня, тычки, смех и крики — это всего лишь состязание: кто первым добежит до пирожковой Лаветт?

Да, на левой стороне Белл-Ярда, на углу с Кэри-Стрит, в описываемое нами время стояла одна из самых знаменитых лондонских лавок, где торговали пирожками с телятиной и свининой. Там обедали все, от мала до велика и от богачей до нищих; слава о пирожковой разнеслась далеко, и именно потому, что первую партию пирожков выкладывали на прилавки ровно в двенадцать часов, юристы так торопились их отведать.

читать дальше

Вопрос: Требую продолжения!
1. Да  8  (100%)
Всего: 8

@темы: Переводы, Роман с продолжением

Loony and Spectral

главная