14:41 

"9,9 процента - новая американская аристократия"

loony_spectre
Вселенная без меня уже не та... (с)
Статья из свежего номера журнала The Atlantic

www.theatlantic.com/magazine/archive/2018/06/th...

1. Аристократия мертва...

Каждый год в детстве я примерно на неделю становился членом одной из увядающих американских аристократических семей. Иногда на Рождество, но чаще на четвертое июля моя семья уезжала в один из загородных клубов моих бабушки и дедушки - в Чикаго, Палм-Биче или Эшвилле, штат Северная Каролина. Буфеты там были потрясающими, а дедушка был радушным хозяином, всегда готовый рассказать историю и никогда не упускающий возможности мягко напомнить о правильном клубном этикете. Когда мне было лет одиннадцать или двенадцать, я в клубах сигарного дыма услышал историю о том, что нашими неделями изобилия мы обязаны моему прадедушке, полковнику Роберту У. Стюарту, бывшему "Мужественному всаднику", служившему под командованием Тедди Рузвельта. Прадедушка заработал состояние как президент Standard Oil of Indiana в 1920-х годах. А еще мне дали понять, что по причинам, уходящим корнями в какой-то древний и непонятный спор, Рокфеллеры - смертельные враги нашего клана. Лишь много позже я узнал, что рассказы о полковнике и его схватках с титанами были весьма далеки от истины.
В конце каждой недели мы возвращались домой. Реальностью для меня был мир среднего класса вокруг военных баз США 1960-х и 1970-х годов. Там жизнь была тоже хорошей, но пиццу мы ели из коробок, а на завтрак у нас были Lucky Charms. Пик нашей славы пришелся на день, когда родители приехали домой на новом микроавтобусе Volkswagen. Когда я повзрослел, праздничная помпезность патриотических ужинов и ритуалы игры в бридж стали казаться мне чем-то немного смешным и даже оскорбительным, словно бесконечная вечеринка в честь дня рождения людей, чьим главным достижением в жизни было то, что они до этой вечеринки дошли. Я принадлежал к новому поколению, которое верило в продвижение по жизни благодаря собственным достоинствам, а достоинства мы измеряли довольно-таки прямолинейным образом: оценки за контрольные, годовые оценки, строчки в резюме, превосходство в настольных играх и уличном баскетболе и, конечно же, самостоятельно заработанные деньги. Для меня это означало работу по дому для соседей, подработку в местном фастфуд-ресторане и сбор стипендий, на которые я смогу доучиться в колледже и аспирантуре. Я получил немало преимуществ благодаря своему происхождению, но деньги в их число не входили.
Я член новой аристократии, хотя мы до сих пор называем друг друга меритократами-победителями. Если вы - типичный читатель The Atlantic, то, возможно, и вы входите в эту аристократию. (А если нет, то я надеюсь, что история этого нового класса покажется вам еще более интересной - пусть и более тревожной.) Да, моя новая группа, которую по причинам, описанным ниже, я называю “9,9 процента”, во многом достойна восхищения. Мы отказались от старых дресскодов, больше доверяем фактам и стали немного разнообразнее в плане цвета кожи и этнического происхождения. Люди вроде меня, которые еще помнят о жизни в старой правящей касте, - скорее исключение, а не правило.
читать дальше

Продолжение - в комментариях

 

@темы: Переводы, Politix Schmolitix

URL
Комментарии
2018-05-23 в 14:49 

loony_spectre
Вселенная без меня уже не та... (с)
7. Наше слепое пятно

Тетушка Сара в нашей семье была истинно верующей. Согласно ее версии реальности, наша фамилия происходит прямиком от древних королей Шотландии. Пра-пра-сколько-то-там-еще-прадедушка Уильям Стюарт, солдат Континентальной армии, сидел по правую руку от Джорджа Вашингтона. А сама Сара, уж не знаю, каким образом, вела свою родословную от “сестры Покахонтас”. Ее истории всегда звучали довольно бессмысленно, но это не мешало Саре в них верить. Моя семья должна быть особенной, и она будет особенной.
Люди 9,9 процента - другие. Мы не обманываем себя, придумывая древние обоснования своим привилегиям. Все потому, что, в отличие от тетушки Сары и ее воображаемых принцесс, мы убедили себя, что у нас вообще нет привилегий.
Подумайте хотя бы о том, какой прием некоторые члены нашего племени предлагают тем, кто по глупости осмелился привлечь внимание к нашим преимуществам. В прошлом году, когда ученый из Брукингского института Ричард Ривз, автор книги Dream Hoarders, сказал читателям New York Times “Хватит притворяться, что вы не богаты”, многие читатели обвинили его в том, что он ведет “классовую войну”, написал “бессмысленную статью” или просто “мучается совестью”.
В язвительной книге о моем “племени”, Uneasy Street, социолог Рейчел Шерман описывает этот синдром. Многие из нас, когда им напоминают о привилегии, начинают возражать примерно подобным образом: “Я родился на улице. Я сам все заработал. Мне едва хватает зарплаты 250 000 долларов. Посмотрите на других родителей в нашей частной школе”.
Отчасти у нас здесь проблема со слушанием. Американцы с трудом отличают социальную критику от личного оскорбления. Таким образом, когда автор указывает на обширную социальную проблему со сложным происхождением, читатель отвечает ему: “Что, вы хотите наказать меня за мою успешность?”
Отчасти мы также видим заурядную эгоцентричность, которая работает благодаря всем известным когнитивным проблемам. Люди очень хорошо отслеживают свои собственные проблемы, но с куда меньшей вероятностью знают, что люди из другого района работают на двух работах с минимальным окладом, чтобы как-то прокормиться, а не смотрят целыми днями старые серии “Симпсонов”. Люди всегда очень просто объясняют свои победы: “Я это сделал”. Они легко забывают о тех, кто создают им условия для успеха. Кроме того, Homo sapiens подвида “9,9 процента” спокойно приравнивают стресс от статусной конкуренции к стрессу от борьбы за существование. Нет, если ты не смог отдать ребенка в Стэнфорд, это вовсе не катастрофа, навсегда разрушающая жизнь.
Еще одна причина, по которой мы с трудом замечаем наши растущие привилегии, - то, что они появились недавно. В течение жизни всего одного поколения меритократия, которая так до конца и не сформировалась, превратилась в зачаточную аристократию. Классовые барьеры растут быстрее, чем мы думаем. Наше понимание отстает от этих перемен, и мы оказываемся в ловушке предположений, с которыми родились.
Тем не менее, даже учитывая все эти чисто человеческие когнитивные ошибки, крики боли и возмущения, раздающиеся при малейшем намеке на незаслуженные привилегии, слишком часты и настойчивы, чтобы их просто игнорировать. Это возмущение, возможно, не подкреплено фактами, но, тем не менее, раскрывает нам одну глубокую истину о людях 9,9 процента. Они пытаются сказать нам, что быть аристократом - это вовсе не так прекрасно, как кажется.
Странная правда о “кривой Гэтсби” состоит в том, что она гарантирует нам привилегии, но вместе с тем, как ни странно, не делает жизнь особенно легче. Я знал, что, например, расти в доме Полковника было не особенно-то легко. Дедушка очень любил рассказывать историю о том, как после какой-то его подростковой выходки отец, 250-фунтовый, 6-с-чем-то-футовый бывший “Мужественный всадник”, так его ударил, что он отлетел в другой конец комнаты и упал на спину. Полковника можно было разгневать буквально чем угодно.
Джей Гэтсби, может быть, понял бы его. Жизнь в Уэст-Эгге совсем не такая спокойная, как может показаться. “Принстонский человек” - принц-бездельник, который, окончив школу, живет остаток жизни в праздности, - это выдумка наших низкорожденных предков. Им казалось, что именно такого человека они видят, подняв голову. Жители Уэст-Эгга отлично понимали, что плохое решение или неудача (или две-три) могут привести к неудержимому падению. Мы знаем, как дорого там жить, но при этом не можем позволить себе даже мысли о том, чтобы уехать с острова. Мы интуитивно понимаем один из фундаментальных парадоксов жизни на “кривой Гэтсби”: чем выше в обществе неравенства, тем меньше можно купить на свои деньги.
Мы в глубине души понимаем, что класс работает только на себя, что незаменимых здесь нет, что кого-то из нас выбросят и заменят новой кровью. И это тревожное чувство ненадежности привилегии лишь растет с расширением пропасти между привилегированным классом и всеми остальными. Именно это чувство заставляет нас вкладывать все больше денег и энергии в стены, которые спасут нас, не пуская к нам больше никого.
Вот еще один факт о жизни в Уэст-Эгге: кто-то обязательно находится выше вас. В случае с Гэтсби это были старые аристократические семьи Ист-Эгга. В случае с Полковником - Джон Д. Рокфеллер-младший. Вы постоянно пытаетесь их умаслить, а они всегда готовы вас свалить.
Источник проблемы, если заглядывать глубже, состоит в том, что мы обменяли права на привилегии. Мы готовы лишить всех, в том числе себя, всеобщего права на хорошее образование, хорошее здравоохранение, достаточное представительство в рабочей силе, по-настоящему равные возможности, потому что считаем, что можем выиграть в этой игре. Но кто на самом деле выиграет эту скользкую игру растущих привилегий?
В таких обстоятельствах заблуждения вполне понятны. Но понятны - еще не значит похвальны, и тетушка Сара поняла это слишком поздно. Когда последние копейки состояния Полковника перетекли на счета поколения моего отца, она все еще искренне верила в семейную мифологию. Уверенная, что унаследовала деловую хватку отца, она вложила все свои оставшиеся копейки в пузырь доткомов. В последние годы перед пенсией она носила красно-черную униформу и разносила бургеры в “Вендис” неподалеку от Джексонвилля, штат Флорида.

URL
2018-05-23 в 14:51 

loony_spectre
Вселенная без меня уже не та... (с)
8. Политика возмущения

В политическом богословии меритократии нет места возмущению. Нас учат бежать по жизни вперед, следя только за часами, а не друг за другом, словно мы все одиноки. Если кто-то купил яхту и катается на ней вдоль Лонг-Айленда - молодец. Те, у кого денег на яхту нет, только улыбнутся и стиснут зубы, чтобы заработать еще больше.
В реальном мире мы, люди, всегда смотрим из стороны в сторону. Мы отлично осознаем, что думают и делают другие люди, и буквально одержимы их мнением о нас. Наше общественное положение видно только через его отражение в чужих глазах.
Возможно, самый лучший показатель власти аристократии - это возмущение, которое она вызывает. По этой мерке люди 9,9 процента вполне соответствуют норме. Самый верный признак растущего возмущения - рост политического разделения и нестабильности. Этот тест мы сдали просто идеально. Достаточно почитать заголовки газет в последние пару лет.
Президентские выборы 2016 года стали решающим моментом в истории возмущения в Соединенных Штатах. В лице Дональда Трампа возмущение пришло в Белый дом. Оно вошло туда на плечах союза между маленькой прослойкой богатейших 0,1 процента (из них даже не все американцы) и большим числом людей из 90 процентов, которые являются буквально полной противоположностью 9,9 процентам.
Согласно результатам экзит-поллов от CNN и Pew, Трамп получил на 20 процентов больше голосов белых избирателей. Но то были не просто старые белые избиратели (хотя многие из них были старыми, да). Первое, что нужно знать о значительном большинстве из них, - они не стали победителями в новой экономике. Да, по большей части они не были и бедны. Но у них действительно была причина считать, что рынок осудил их и назвал ненужными. Графства, поддержавшие Хиллари Клинтон, производили невероятные 64 процента ВВП страны, а графства, поддержавшие Трампа, - всего 36 процентов. Аарон Террасас, старший экономист из Zillow, подсчитал, что средняя цена дома в графствах, голосовавших за Клинтон, составляла 250 000 долларов, а в графствах Трампа - 154 000. С поправкой на инфляцию стоимость среднего дома в графствах Клинтон с января 2000 года по октябрь 2016 выросла на 27 процентов, а в графствах Трампа - всего на 6 процентов.
Кроме того, жители трамповских графств проиграли еще и войну с человеческим здоровьем. По словам Шеннон Моннат, профессора социологии в Сиракьюзском университете, в графствах “Ржавого пояса”, обеспечивших победу кандидату, который выступает за отмену государственного здравоохранения, в последние годы наблюдалась наибольшая “смертность от отчаяния” - то есть от алкоголя, наркотиков и самоубийств. Чтобы сделать всю Америку такой же великой, как среднее трамповское графство, нужно сжечь примерно четверть ВВП, разрушить примерно четверть домов в стране и потерять несколько лет ожидаемой продолжительности жизни. Не случайно одно из любимых слов Трампа - нечестный. Это единственное слово, которое нравится возмущенным людям.
Вместе с тем, главной отличительной чертой белых избирателей, голосовавших за Трампа, были не их доходы, а их образование (или отсутствие). Последние анализы Pew показывают, что Трамп проиграл среди белых с высшим образованием с унизительным отрывом в 17 процентов. Но он отомстил, одержав разгромную победу среди белых без высшего образования - отрыв составил 36 процентов. Согласно анализу Нейта Сильвера 50 самых образованных графств США проголосовали за Клинтон: в 2012 году Обама победил там с разницей всего в 17 процентов, а Клинтон в 2016 добилась разницы 26 процентов. 50 наименее образованных графств в США сдвинулись в обратном направлении: Обама проиграл с разницей в 19 процентов, а Клинтон - в 31. Голоса в графствах, где большинство населения составляют национальные меньшинства, распределились похожим образом: более образованные больше голосовали за Клинтон, менее образованные - за Трампа.
Историк Ричард Хофстедтер привлекал внимание к “Антиинтеллектуализму американской жизни” в 1963 году; Сьюзен Джакоби в 2008-м предупреждала об “Эпохе американского неразумия”; наконец, Том Николс в 2017-м объявил о “Смерти экспертных знаний”. В Трампе эпоха неразумия наконец-то нашла своего героя. “Селф-мейд-мен” - всегда кумир для тех, кто сами не добились в жизни того, чего хотели. Он - священное воплощение американской мечты, человек, который ни перед кем не отчитывается, богач, каким он должен быть в представлении бедняка. А вот всяких образованных жуликов эта группа не выносит. Трамп, который совершенно ничего не понимает в государственной политике и самым воинственным образом цепляется за свое невежество, является идеальным представителем той части населения, для которой идеальным способом государственного управления является “надавать по башке всем яйцеголовым”. Когда разумность становится противником рядового человека, рядовой человек становится противником разумности.
Кстати, я упоминал, что этот рядовой человек - белый? Это приводит нас к другой стороне американского возмущения. Вы сначала возмущаетесь, а потом смыкаете ряды вокруг своего воображаемого племени. Проблема, говорите вы, - в халявщиках, в жуликах, в “королевах пособий”, а ее решение - флаг и религия ваших белых предков. Согласно опросам, проведенным политологом Брайаном Шеффнером, Трамп одержал сокрушительную победу среди избирателей, которые были “совершенно не согласны”, что “у белых есть преимущество благодаря их цвету кожи”, а также среди тех, кто был “совершенно согласен”, что “женщины стремятся получить власть над мужчинами”. Стоит к этому добавить, что ответы указывают не на непосредственный расизм и сексизм респондентов, а на их возмущение. По таким ответам хорошо определять людей, которые всячески будут вас уверять, что они-то уж точно не расисты и не сексисты, даже если голосуют за открытого расиста, обвиняемого в сексуальном насилии.
Никто не рождается возмущенным. Как массовые явления расизм, ксенофобия, антиинтеллектуализм, нарциссизм, иррационализм и все другие варианты возмужения так же дороги в производстве, как смертоносны для демократической политике. Лишь долгие часы телевизионных программ, хитро манипулируемые выдачи социальных сетей и поддерживаемые за большие деньги информационные пузыри могут сделать людей настолько несчастливыми, что ими можно будет манипулировать в политических целях. Расизм, в частности, - это не просто наследие прошлого, как хочется верить многим американцам: его еще нужно и постоянно воспроизводить в настоящем. Массовые тюремные заключения, нагнетание страха и сегрегация - это не только следствия предрассудков, но еще и средство их воспроизводства.
Яростная поляризация американской политической жизни - это не следствие плохих манер или плохого взаимопонимания. Это всего лишь громкое последствие роста неравенства. Ее бы не случилось без помощи людей из 0,1 процента (или, если точнее, их агрессивной части). Богатство всегда сохраняет себя, разделяя своих противников. “Кривая Гэтсби” приводит не только к строительству стен или заборов на земле: для ее существования обязательно нужна стена, которая проходит через человеческие умы.
Но я пишу это не для того, чтобы отвести обвинения от людей 9,9 процента. Мы, может быть, и не финансируем расовую напряженность, но именно мы стараемся заграбастать все имеющиеся возможности в повседневной жизни. Мы - обслуживающий персонал машины, которая перекачивает ресурсы от 90 процентов населения к 0,1 процента. Мы радуемся, что нам тоже достается определенная часть добычи. Мы с самодовольством и презрением смотрим на население, склонное к возмущению и легко подверженное манипуляциям. А еще мы должны быть готовы иметь дело с последствиями.
Первая важная вещь, которую нужно помнить, говоря об этих последствиях, очевидна: возмущение - это не решение каких-либо проблем. Это не программа реформ. Это не “популизм”. Это болезнь демократии, а не ее проявление. Политика возмущения - это способ увеличения неравенства, а не уменьшения. Все реформы, которые были порождены невероятной некомпетентностью администрации Трампа, служат этому отличным доказательством. Новый налоговый закон, президентские приказы об охране окружающей среды, телекоммуникациях и регулировании финансовых услуг, назначение консервативных идеологов федеральными судьями - все это лишь заставит 90 процентов населения и дальше трудиться в полях “меритократов”.
Второе последствие: мы будем следующими, кого потащат на плаху. Когда возмущенных в стране становится все больше, радостный круг наверху постепенно уменьшается. Люди, которые пришли к власти благодаря народной ярости, постепенно поймут, что мы будем для них полезнее не как обслуга экономической машины, а как образцовые враги народа. Явно направленный против “синих” штатов налоговый закон не очень порадовал некоторых людей из 9,9 процента, но это лишь первая ласточка того, что может произойти с людьми вроде нас, если политика возмущения продолжит действовать.
Прошлый год подарил нам многочисленные доказательства третьего, самого важного последствия этого процесса: нестабильности. Неразумными людьми обычно невозможно управлять. Я не буду углубляться в эту тему. Достаточно просто посмотреть, насколько часто искали фразу “конституционный кризис” в последние пять лет. Вот в чем проблема “кривой Гэтсби”. Вы считаете, что она помогает вам сохранить все накопленное. Но вместе с тем процесс кристаллизации делает систему более хрупкой. Если вы посмотрите на исторические примеры, то поймете, чем обычно завершается подобный процесс.

URL
2018-05-23 в 14:51 

loony_spectre
Вселенная без меня уже не та... (с)
9. Как гибнет аристократия

Несколько месяцев полковник Роберт У. Стюарт бегал от повесток в суд. Он был в Мексике или Южной Америке и вел деловые переговоры, настолько секретные, что сообщение о его точном местонахождении поставит под угрозу интересы страны - по крайней мере, так заявлял его адвокат. Сенатор Томас Дж. Уолш из Монтаны наконец вытащил адвоката на скамью для дачи показаний и предъявил ему вырезки из гаванских газет вместе с компрометирующими фотографиями. Полковник, известный ценитель лошадей, практически не вылезал из местного “Жокей-клуба”. Еще он сверкал своей улыбкой на званых обедах и ужинах, а также на вечернем балу в Гаванском яхт-клубе.
Когда сенаторы все-таки сумели затащить Полковника на допрос об акциях подставных компаний, которые распространились по политической экосистеме, как клопы, он сообщил им, кто здесь главный. “Я не считаю, что линия допроса, выбранная этим комитетом, входит в юрисдикцию этого комитета, определяемую законами Соединенных Штатов”, - объявил он. Тем не менее, словно оказывая большую услугу, он добавил, что “лично никаких акций не получал”. Что было неправдой, как ни выкручивай английский язык.
Закат знаменитой династии Стюартов был далек от славного. Дорогой адвокат сумел “отболтать”, по насмешливому выражению одного журналиста, Полковника от обвинений в неуважении к суду, но вот Рокфеллер-младший не простил ему этого пиар-фиаско. После эпической, но безнадежной битвы за сердца акционеров Полковник повесил шпоры на гвоздь и прожил остаток жизни в семейной усадьбе в Нантакете.
Впрочем, даже это не изменило реальности, которую Типот-Доумский скандал с его взятками, откатами и супервыгодными сделками для богатых нефтяников сделал очевидной. Под сильнейшим давлением “кривой Гэтсби” американская демократия начала разваливаться. Всем управляли люди с деньгами. Собственно, богачи 1920-х годов хотели того же, чего всегда хотят все богачи. И их прислужники удовлетворили их желания. Администрация Кальвина Кулиджа приняла закон об огромных налоговых льготах в 1926 году, позволив всем спокойно разойтись по домам с награбленным. Богачи считали, что им не о чем беспокоиться - до самого октября 1929 года.
Чем же занимались 90 процентов, пока их грабили? Немалое их количество собиралось на митинги Ку-Клукс-клана. А с точки зрения самой громогласной (пусть и не самой многочисленной) части 90 процентов, самой большой проблемой Америки были орды иммигрантов-халявщиков. Ну, знаете, тех самых иммигрантов, чьи внуки сейчас считают, что самая большая проблема Америки - орды иммигрантов-халявщиков.
Ядовитая волна концентрации богатства, которая появилась в “позолоченный век” и поднялась в 1920-е годы, наконец налетела на берег, вызвав депрессию и войны. Сейчас нам нравится считать, что программы социального благоденствия, зерна которых заронил “Новый курс” Рузвельта и которые по-настоящему расцвели в послевоенную эпоху, были движущей силой нового равенства. Но на самом деле эти усилия были скорее следствием, чем причиной. Смерть и разрушение - вот главная движущая сила перемен. Финансовый коллапс отбросил богатых на несколько ступенек вниз по лестнице, а война дала больше прав рабочим - прежде всего работающим женщинам.
Этот позолоченный, ревущий поток разрушений был отнюдь не первой подобной дестабилизирующей волной неравенства в американской истории. В первой половине XIX века самой крупной отраслью промышленности в Соединенных Штатах, как по капитализации рынка, так и по занятости, было обращение людей в рабство (и разведение их для обращения в рабство). В этот период отрасль стала настолько сконцентрированной, что менее 4000 семей (примерно 0,1% всех семей страны) владели примерно четвертью этого “человеческого капитала”, а еще 390 000 (назовем их 9,9 процента, плюс-минус несколько десятых) владели всем остальным.
Рабовладельческая элита была намного более образованной, здоровой и имела куда более изысканные манеры, чем подавляющее большинство остальных белых, не говоря уже о тех, кого они обращали в рабство. Они доминировали не только в правительстве страны, но и в ее прессе, культуре и религии. Их сторонники на церковных кафедрах и в газетах настолько успешно доказывали, что рабовладение священно и полезно для всех, что миллионы обедневших белых, не имевших ни одного раба, сочли своим долгом отдать свою жизнь ради сохранения этой системы.
В той войне Соединенные Штаты потеряли 620 000 человек убитыми, да и строений было повреждено немало. Война на какое-то время выровняла “игровое поле” на Юге - впрочем, довольно скоро статус-кво восстановилось.
Да, неравенство в Соединенных Штатах - отнюдь не самое страшное в анналах истории. Европейские страны, откуда уезжали колонисты Северной Америки, знали такую степень неравенства и нестабильности, на повторение которой американцам понадобится лет сто. В Древнем Риме и на Ближнем Востоке, в Азии и Южной Америке сюжет всегда один и тот же. В книге The Great Leveler историк Вальтер Шайдель с пугающей убедительностью доказывает, что покончить с неравенством может лишь катастрофическое насилие: войны, революции, падение государств, - или же чума и подобные катастрофы. Это очень печальная теория. Сейчас, когда третья волна американского неравенства выходит на пик, сколько мы готовы поставить на то, что она неверна?
Вера в свою новизну - это одна из определяющих характеристик нашего класса. По большей части это означает, что мы просто не очень хорошо знаем своих предков. Я долго предполагал, что Полковник - потомок многих поколений полковников, которые передавали свое огромное чувство “мне все обязаны” друг другу. Пропаганда тетушки Сары оказалась эффективнее, чем я думал.
Роберт У. Стюарт родился в 1866 году на маленькой ферме в Айове и вырос, работая с раннего утра до вечера; Пол Генри Гидденс, историк Standard Oil of Indiana, вежливо пишет, что он вырос в “очень скромных обстоятельствах”. Соседи, видя, что в этом угловатом подростке есть что-то особенное, предложили отправить его в маленький Коу-колледж в мясницком городке Седар-Рэпидс. Через несколько лет, несомненно, ведомый непреодолимым стремлением всегда побеждать, он поступил на юридический факультет Йельского университета. Фотовспышки Гаванского яхт-клуба показали нам позу, которая впервые, должно быть, отразилась в исцарапанном зеркале где-то среди безмолвных равнин Среднего Запада.

URL
2018-05-23 в 14:52 

loony_spectre
Вселенная без меня уже не та... (с)
10. Выбор

Я по-прежнему считаю, что концовка “Великого Гэтсби” слишком мрачная. Да, мы обречены вечно грести назад в прошлое, но откуда нам знать, в какое именно прошлое мы попадем?
В истории есть немало примеров аристократии, сделавшей хороший выбор. 9,9 процента древних афинян довольно долго сдерживали мертвую волну “кривой Гэтсби”, хотя их форму правления очень трудно было назвать демократией. Первым поколением американских революционеров в основном были люди из 9,9 процента, но, тем не менее, они отвернулись от человека на самом верху, чтобы создать правительство народа, волей народа и для народа. Лучшие революции начинались не с низов, а благодаря работе верхней части среднего класса.
Эти исключения, конечно, редки, но именно они стали историей современного мира. С точки зрения общего населения, средней продолжительности жизни, материальных богатств, творческого самовыражения, процента насилия и практически всех остальных показателей качества человеческой жизни современный мир совершенно отличается от всех своих предшественников. Историки дают множество сложных объяснений этому счастливому развитию событий - изобретение парового двигателя, открытие микробов, улучшение погоды, - но выше всех стоит простой ответ: равенство. История современного мира - это развитие идеи, лежавшей в основе Американской революции.
Главная задача нашего времени - исполнить обещания американской демократии, обратив вспять окостеняющий эффект все растущего неравенства. До тех пор, пока нами правит неравенство, наша политика не будет разумной, а пока в политике нет разума, мы не справимся ни с какими другими проблемами. Эта проблема мировой истории. Но решения, которые нам предлагаются, размером примерно с коробку для обуви.
Действуя из самых благих побуждений, меритократы предлагают ввести новые, улучшенные экзамены для допуска новых учеников в свои инкрустированные драгоценностями аудитории. Отлично - только вот мы не уничтожим “кривую Гэтсби”, изменив формулы недопуска учеников в пафосные университеты. Зубрилы-политологи обращают внимание на особенно вопиющие статьи налоговых льгот вроде возмещения ипотечных процентов и сбережений на колледж. Хорошо - а потом что? Консерваторы по-прежнему перебирают характерологические решения, вроде прославления традиционных браков или возвращение старой религии. Да, восстановление семейных и общественных связей - это цель достойная. Но прославление этих добродетелей не спасет ни одну семью от истощающего давления экономики, подтасованной против них. А радикалы из кофеен говорят, что хотят революции. Они не понимают, что единственные простые решения невероятно жестоки и разрушительны.
Американская идея всегда была путеводной звездой, а не политической программой, не говоря уже о реальности. Права человека не могли и никогда не могут быть навсегда обозначены кучкой фраз в старинных декларациях. Они всегда торопятся догнать мир, в котором мы обитаем. В нашем мире, прямо сейчас, мы должны понять, что доступ к средствам поддержания хорошего здоровья, возможность приобщиться к мудрости, накопленной нашей культуры, и проживание в хорошем доме в хорошем районе - это не привилегии, доступные тем немногим, кто научился обманывать систему. Это права, которые проистекают из того же источника, что и те, которые предыдущее поколение называло жизнью, свободой и стремлением к счастью.
Да, перемены, которые реально помогут, потребуют решительных действий от федерального правительства. Тот, кто создал монопольную власть, всегда может ее уничтожить; тот, кто впустил деньги в политику, может их оттуда прогнать; тот, кто передал власть от трудящихся капиталу, может вернуть ее обратно. Перемены должны происходить и на уровне штатов и местных правительств. Как еще мы сможем избавиться от сегрегации и восстановить по-настоящему общественное образование?Каждый из нас, конечно, чего-то лишится - особенно, скорее всего, те, кто в нынешнем цикле игры добился наибольшего успеха. Нужно отвести взгляд от зеркала собственных побед и подумать о том, что мы можем сделать для повседневной жизни людей, не являющихся нашими соседями. Мы должны бороться за возможности для чужих детей с такой же страстью, словно от этого зависит будущее наших собственных детей. Скорее всего, так оно и есть.

URL
2018-05-23 в 22:29 

Бледный
Вера и верность!
Большое спасибо за перевод.

2018-05-23 в 23:15 

allayonel
И тут в иллюминатор постучали...
Очень интересная статья. Спасибо, что перевели и поделились.

2018-05-24 в 03:19 

Cherina
Чертовски упрямая маленькая птичка. (c)
Спасибо за перевод, очень много о чем теперь есть подумать.

2018-05-25 в 16:24 

Lavender Prime
Сложные проблемы всегда имеют простые, легкие для понимания неправильные решения
Большое спасибо за перевод!
Тема неосознанных преимуществ еще освещена достаточно смутно, приятно видеть, что в статье подняты эти вопросы. Ничтожно мало "Я просто усердно учился и трудился и всего добился сам", большинство случаев на чем-то базируется, но эта база воспринимается как само собой разумеющееся, так что автор молодец, сумел заглянуть в себя и свой срез знакомых.

2018-06-06 в 18:57 

Arisu_krd
The weather is changing
Огромное спасибо за перевод!

2018-09-23 в 19:30 

Сундук Мертвеца
Зануда и тормоз
Спасибо за перевод. :friend:

Статья интересна не только жителям Соединенных Штатов. ))
Вопрос работы (или её отсутствия) социальных лифтов актуален для всех стран.
Хороший вдумчивый анализ, а выводы (пункт 10) невероятно наивны и совершенно нежизненны. )))

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Loony and Spectral

главная